Язык мира, понятный без перевода: как живет театр «Геликон-опера»
На Большой Никитской улице стоит здание, которому не пришлось искать свое предназначение. Оно задумывалось как театральный дом, и за полтора века здесь не случилось ни одного десятилетия без сцены. Сегодня в этих стенах — театр «Геликон-опера», один из самых необычных оперных проектов Москвы. О том, как пространство хранит непрерывность театральной жизни, а музыка понятна всем народам без перевода, рассказали художественный руководитель Илья Ильин и заведующая отделом выставочных проектов Анна Грибкова-Тхостова.
Усадьба, которая всегда была театром
Театральная история дома началась в 1880-х. Княгиня Евгения Шаховская-Глебова-Стрешнева — меценатка, страстная театралка, сама выходившая на подмостки, — превратила родовую усадьбу в театральное хозяйство. С тех пор сцена не пустовала. А в 1990 году в этих стенах поселился театр, которому суждено было стать «Геликон-оперой».
Но чтобы понять дух этого места, стоит задержаться на фигуре княгини. Eвгения Шаховская-Глебова-Стрешнева не просто финансировала труппы — она жила театром и обожала искусство. В 1880-х женщины ее круга и положения редко выходили на подмостки, но Евгения Федоровна считала, что сцена — единственное место, где титулы не имеют значения, а важны только талант и страсть. Она брала псевдонимы — выступала как Шаховская, Глебова, Стрешнева в разных спектаклях, чтобы зрители не отвлекались на ее высокое происхождение и оценивали игру, а не имя. Она создала собственный театральный ансамбль — и сама играла в нем, доказывая, что искусство не знает сословных границ. Та же авантюрная натура княгини проявилась и в строительстве. В 1884–1886 годах она заказала проекты перестройки здания, в котором сейчас располагается «Геликон-опера», нескольким лучшим архитекторам своего времени: Александру Резанову, Константину Терскому, Федору Кольбе и другим. Каждый работал над собственным вариантом, не зная об остальных. Затем Евгения Федоровна, как коллаж, собрала финальное решение из разных архитектурных предложений, поэтому фасад особняка не сообразуется с двором, а второй этаж устроен необычно.
«Она спрашивала себя: чем будем удивлять? — рассказывает Анна Грибкова-Тхостова. — Задолго до Константина Станиславского она искала нестандартные ходы, ломала привычные схемы. Этот дух эксперимента сохранился в доме до сих пор».
Главный театр княгиня построила тут же, в прилегающем крыле усадьбы — сегодня это здание Театра Маяковского. Проект фасада в псевдорусском стиле создал молодой Федор Шехтель, руководил стройкой Константин Терский. Так на Большой Никитской улице сложился единый театральный ансамбль, где сцена никогда не пустовала.
Революция поставила усадьбу под угрозу: как и многие дворянские гнезда, ее могли национализировать и перепрофилировать, а коллекции — разорить. На защиту встал Анатолий Луначарский — первый нарком просвещения, театральный критик и литератор, знавший княгиню лично. Он приложил огромные усилия, чтобы сохранить дворец, и впустил сюда театральные и кинематографические учреждения. Здесь работал Камерный театр Александра Таирова, показывали фильмы Сергея Эйзенштейна и Дзиги Вертова, спорили о будущем кино. Позже особняк занимал клуб интернациональной дружбы, агитбригады, а после Великой Отечественной войны — Центральный дом медицинского работника. Там кипела жизнь: симфонический оркестр, оперная студия, джаз, барды.
Спектакль-триумф. История «Адриенны Лекуврер» Александра ТаироваРеволюционный дух и народные мотивы. Рассматриваем платье легендарной актрисы Алисы Коонен
В 1980-х годах Дом медика возглавлял Александр Бертман — заслуженный деятель культуры, великолепный организатор, музыкант, поэт, бард, отец будущего основателя «Геликон-оперы» Дмитрия Бертмана. Именно здесь начинал свой путь Марк Розовский — его любительская студия выросла в театр «У Никитских ворот». А в 1990 году в 12-метровой комнате, которую снимал Дмитрий Бертман, поселился театр, ставший позже «Геликон-оперой».
Стены, которые помнят имена
Сегодня каждый зал усадьбы носит имя человека, оставившего след в ее истории. Главный зал называется «Стравинский»: с оперы Игоря Стравинского «Мавра» начался театр. Белоколонный зал назван в честь княгини Шаховской. Фойе носит имя Сергея Зимина, создателя частной оперы. Есть залы Бориса Покровского, Елены Образцовой, Кирилла Тихонова — тех, кто определил оперный театр XX века. Гримерки и репетиционные комнаты носят имена Ирины Архиповой, Галины Вишневской, Артура Эйзена.
После реставрации усадьбы стены, выходящие в Калашный переулок, разобрали по кирпичам и собрали заново. Во дворе построили зал «Стравинский». Усадьба сохранила исторический облик, но обрела современную сцену. Увидеть все это можно на трех экскурсиях. Историческая длится 2,5 часа и позволяет рассмотреть все детали. Техническая дает возможность спуститься в трюмы и другие помещения. Экскурсия по гримерным камерная и довольно редкая, погружающая в особую атмосферу оперного закулисья.
Выставки как продолжение спектакля
Та же жажда удивлять, что двигала княгиней, живет в «Геликон-опере». Отдел выставочных проектов готовит к каждому спектаклю специальную экспозицию. В театре они обычно остаются второстепенным дополнением, но не в этом случае.
«Я хочу, чтобы зритель, еще не войдя в зрительный зал, погружался в атмосферу, — говорит Анна Грибкова-Тхостова. — Это не фон, это часть спектакля, его первый акт».
К открытию сезона и показам спектакля «Князь Игорь» Анна Грибкова-Тхостова пригласила художников-грековцев — мастеров Студии военных художников имени М.Б. Грекова, которые работают в зонах боевых действий, фиксируя реальность без прикрас.
Масштабная постановка о свободе и силе духа: идем на «Князя Игоря» в «Геликон-опере» с «Мосбилетом»
«Их работы не иллюстрируют события — они документируют их. Когда зритель идет на спектакль, он уже прошел через этот воздух», — поясняет она.
Бывают выставки, на которых соседствуют Василий Тропинин и Марк Шагал, старые мастера и современные авторы. Пространство фойе, декорации на сцене, свет, костюмы, экспозиция — все продумано до мелочей. Прошлое и настоящее не соперничают, а дополняют друг друга, как когда-то в проектах архитекторов, приглашенных княгиней Шаховской.
Опера как всеобщий язык
Но главное действо разворачивается на сцене. Здесь слово — за художественным руководителем Ильей Ильиным, пришедшим в театр 33 года назад в качестве артиста хора. Сегодня он формирует репертуар и ставит спектакли. Илья Ильин знает: многих зрителей опера пугает. Кажется, что нужно знать язык, разбираться в партитурах, чтобы понимать происходящее.
«Музыка не человеческий язык, — утверждает Илья Ильин. — Русский, английский, китайский — они разъединяют. А музыка дана, чтобы соединять. Когда артист поет, зритель понимает не слова — он считывает интонацию, движение души, энергетику. Опера доступна каждому. В этом смысле она язык мира, понятный без перевода».
Он называет оперный театр вершиной человеческого творчества, потому что здесь встречаются драма, вокал, пластика, изобразительное искусство. «В драматическом театре музыка — прилагательное. Здесь — подлежащее», — добавляет Илья Ильин. Размышляя, почему зрители так настойчиво тянутся к операм прошлого — к произведениям Джузеппе Верди, Вольфганга Амадея Моцарта, Петра Чайковского, он замечает: написаны десятки тысяч опер, а в репертуаре театров — всего 300.
«Потому что в них есть что-то вечное. Люди интуитивно это чувствуют. Они идут не на музыку — они идут на сокровище. Музыка Верди говорит о страсти, о любви, о смерти — о том, что не меняется. И это слышит каждый, даже если впервые переступил порог оперного театра», — рассуждает Илья Ильин.
За этой доступностью — годы подготовки артистов: школа, училище, консерватория, аспирантура. И путь на сцену тернист, многие музыканты слышат: «Мест нет. Не примем вас». Если место есть и артист попадает в труппу, он начинает не работать, он служит. «Идеальная формула успеха, — улыбается Илья Ильин. — Удовольствие, за которое еще и платят».
В «Геликон-опере» есть уникальный для музыкального театра метод — «застольный период». До выхода на сцену режиссер и артисты садятся за стол и разбирают партитуру: каждую ноту, каждое слово, каждый внутренний монолог.
«Мы ищем, почему герой поет одно, а думает другое. В драматическом театре это норма, но в опере почти не бывает. А у нас есть», — поясняет художественный руководитель.
Артистов здесь называют синтетическими: они поют, двигаются, владеют пластикой. Ильин подчеркивает: «Мы не прокуроры, мы адвокаты. У каждого героя, даже у злодея, есть причина, по которой он стал таким. Найти ее — наша задача. Смотреть глубже и мыслить шире. Без этого спектакль не будет живым».
Главный принцип, переданный основателем театра Дмитрием Бертманом: «Не распространяй зло. Если к тебе пришел негатив — не передавай его дальше». Видимо, именно в этом принципе и заключается главная сила геликоновской труппы — быть адвокатом для героев спектакля на сцене и быть миротворцем за ее пределами, когда важно сохранять климат и настроение в театре.
Новый сезон
37-й сезон «Геликон-оперы» открылся 18 августа. 26 сентября — премьера, которую задумали 15 лет назад. Дмитрий Бертман мечтал соединить «Сказку о глупом мышонке» и музыку к мультфильму «Сказка о попе и работнике его Балде» Дмитрия Шостаковича. Результат — спектакль «Шостакович-сказки» в сотрудничестве с Московским театром кукол.
«Когда кукол привезли и мы начали репетиции, я сам, как ребенок, с интересом и вниманием рассматривал и изучал их, — признается Илья Ильин. — Это чудо, совершенно ни на что не похожее».
Центральное событие ноября — премьера оперы Винченцо Беллини «Норма» в постановке Дмитрия Бертмана. 25 ноября зрители увидят спектакль, созданный международной командой: дирижер — Фабио Мастранджело, художник — Хартмут Шоргхофер из Австрии.
«Появление “Нормы” в репертуаре — это огромное событие для нашего театра», — говорит Илья Ильин.
В декабре день рождения легендарной «Кармен»: спектаклю, который объездил весь мир, исполняется 30 лет. Театр готовит эксклюзивную серию из четырех показов с выставкой, посвященной целому поколению артистов, прошедших через эту постановку.
Еще одно новшество: 31 декабря в театре впервые не будут отдыхать. «Геликон-опера» представит премьеру спектакля «Новогодний бал княгини Шаховской» — мистическое праздничное оперное шоу, которое каждый год будет обновляться. «Билеты уже раскуплены, — улыбается Илья Ильин. — Но это только начало традиции».
Сразу после Нового года — обновленная музыкальная сказка для детей «Новый год в Лукоморье» с оркестром и солистами.
«В “Геликон-опере” елки необычные, — говорит Илья Ильин. — Не просто выход артистов. У нас обязательно оркестр, солисты, потрясающие декорации».
«Геликон» — страна любви
Каждая премьера, каждый юбилейный показ — это лишь видимая часть того, что происходит в этих стенах. За кулисами остается главное — люди, которые приходят сюда не на сезон и не на два. Илья Ильин рассказывает, что для него самое важное в работе и театре: «Общение. Я просыпаюсь ради общения с людьми. И творчество. Как только оно становится рутиной, театр перестает быть театром. Я буду делать все, чтобы этот дух оставался живым». Он улыбается и добавляет: «Главное, чтобы каждый вечер случалось чудо. И оно случается».
Анна Грибкова-Тхостова рассказывает, ради чего каждый день приходит на работу: «“Геликон” — страна любви. Дмитрий Александрович создавал его так. Мы собираемся здесь не только для спектаклей. Мы собираемся для счастья».
«Геликон-опера» — удивительное место в самом сердце Москвы. Посещая театр, зрители попадают в другую реальность, выходя из него, вновь оказываются на Большой Никитской, видят, как в окнах гаснут огни, слышат доносящиеся изнутри голоса: музыканты оркестра расходятся после спектакля. Становится понятно: в этой усадьбе действительно не работают, здесь служат. И в этом служении — та самая любовь, о которой говорят Анна Грибкова-Тхостова и Илья Ильин. Убедиться в этом можно на спектаклях, концертах или экскурсиях. Билеты — в сервисе «Мосбилет».
Оперативно узнавайте главные новости в официальных каналах города Москвы в мессенджерах «Макс» и «Телеграм».