История победы: как осажденный город провел в 1941 году парад на Красной площади

Поделиться
История победы: как осажденный город провел в 1941 году парад на Красной площади
Колонна танков проходит по Красной площади во время военного парада, посвященного празднованию 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Фото В. Малышева. 7 ноября 1941 года. Главархив Москвы
В то, что Москва рискнет провести военный парад, не верил почти никто. Но он состоялся вопреки всему и остался в истории как пример демонстрации боевого духа в сложнейших условиях.

Ровно 80 лет назад, 7 ноября, в Москве по главной площади осажденного города торжественным маршем прошли тысячи солдат. Так столица СССР отпраздновала годовщину революции в один из самых тяжелых периодов истории страны.

«Этот парад стал таким же символом, как Знамя Победы над Рейхстагом, Брестская крепость, Зоя Космодемьянская, Александр Матросов, Мамаев курган в Сталинграде. Это одна из опорных точек нашей исторической памяти. В мировой истории не так много примеров демонстрации сил и уверенности в своей победе в условиях, когда враг стоит в буквальном смысле у ворот», — говорит замначальника отдела хранения документов после 1917 года московского Главархива Михаил Моруков.

О том, зачем Советскому Союзу был нужен тот парад 7 ноября 1941 года и как его удалось провести, — в материале mos.ru.

Какой была Москва

Осенью 1941 года ситуация в городе была напряженной: линия фронта проходила всего в 70–100 километрах от Кремля. Интересно, что всего за три недели до парада в столице случилось событие, оставшееся в истории под названием «московская паника». Так, в городе происходили массовые беспорядки, эвакуировали предприятия и организации, минировали заводы и мосты. Правительство и дипломатический корпус переехали в Куйбышев (с 1991 года Самара), а среди людей ходили тревожные слухи. Тогда ни у кого не было ясности, удастся ли отстоять столицу, рассказывает Михаил Моруков.

В конце сентября немецкая армия начала операцию «Тайфун» и довольно быстро оказалась на подступах к Москве. Огромными усилиями солдаты и ополченцы остановили противника. К концу октября в боях наступила пауза. Следующую попытку возобновить наступление немецкие войска предпримут 15 ноября, она же окажется последней.

 Бои под Москвой. Фото А. Устинова. Декабрь 1941 года. Главархив  Москвы

При этом очень серьезной оставалась воздушная угроза: за 30 дней ноября на Москву было совершено 46 налетов. Воздушную тревогу уже даже не объявляли, говорит историк. Бывали случаи, когда подбитые самолеты вынужденно садились прямо в жилых кварталах.

Почему парад?

Вопрос о проведении парада в таких условиях не обсуждался до последнего. Иосиф Сталин поднял его 28 октября на совещании членов политбюро и военачальников. Когда он озвучил эту идею, сначала никто не поверил.

«Парад в честь годовщины революции к тому времени стал ежегодной традицией. Это был знак успешного положения дел в Советском Союзе — отчет партии и правительства трудящихся о том, как укрепляется обороноспособность страны», — поясняет Михаил Моруков.

Торжественный парад в осажденной Москве должен был переломить силы в психологической войне, которую вела Германия. Она убеждала всех, что дни Советского Союза сочтены и столица падет со дня на день. Эта мысль навязывалась не только оккупированной Европе и нейтральным странам, но и советским людям. За обстановкой на фронте пристально наблюдали союзники. Осенью та ухудшилась, и они затаив дыхание ждали, устоят русские или нет.

«В данной ситуации проведение парада, конечно, подрубало под корень все пропагандистские усилия. Парад не проводят, когда над головой горит крыша и все сидят на чемоданах. Это признак полной уверенности в своих и силах и, не побоюсь этого слова, легкой бравады — “как бы вы ни пытались, вам нас все равно не одолеть”», — комментирует историк.

Шесть фактов о военном параде 7 ноября 1941 года Они отстояли столицу: на mos.ru начал работать специальный проект «80 лет битве за Москву»

Быстро и секретно

Для подготовки к параду оставалось несколько дней, и проходила она в обстановке строжайшей секретности. Пройти по брусчатке Красной площади должны были войска Московского гарнизона, с фронта людей не снимали, отмечает Михаил Моруков. Начались строевые занятия — на импровизированных плацах или прямо на боевых позициях. При этом никто, кроме высоких командиров, даже не догадывался об истинных целях этих тренировок. Официально участники парада узнали о его проведении лишь за несколько часов до начала.

Оркестром поручили руководить капельмейстеру дивизии особого назначения имени Дзержинского Василию Агапкину. Музыкантов пришлось собирать не только по всей Москве, но и даже присылать из Горького (с 1990 — Нижний Новгород). Тайные репетиции проходили в конном манеже в Хамовниках, а музыкальную программу утверждал лично маршал Семен Буденный. Для парада он выбрал четыре марша, причем «Прощание славянки» оркестр должен был играть дважды. «Автором его как раз и был Василий Агапкин, то есть ему предстояло играть свое главное произведение на главном параде в его жизни», — говорит Михаил Моруков.

Важной частью подготовки стало обеспечение безопасности. Маршал Георгий Жуков докладывал Сталину, что без перегруппировки и пополнения резервов немецкие войска в ближайшее время не начнут наступление. Оставалась только угроза с воздуха — 5 ноября советская авиация совершила налет на все немецкие аэродромы. Одновременно усилили противовоздушную оборону. «Еще к моменту первых налетов в июле 1941 года московская ПВО была одной из самых мощных в мире. А к 7 ноября нельзя было найти на планете объект, прикрытый лучше», — рассказывает историк.

 Зенитчики охраняют небо столицы. Фото А. Устинова. 1 апреля 1942 года.  Главархив Москвы

Парад в прямом эфире

Для обеспечения еще большей безопасности начало парада сдвинули с 10:00 (когда его обычно начинали прежде) на 08:00. В ноябре над Москвой в это время солнце еще только начинает всходить. А так как день был пасмурным, снежным и ветреным, то от воздушной части парада пришлось отказаться.

«Глубокой ночью над Москвой сплошной завесой легли тяжелые облака. Улицы, площади и крыши домов покрылись снегом. На рассвете разыгралась быстрая пурга — суровая предвестница зимы, приближения которой с таким звериным страхом ожидали фашисты. В день своего национального праздника русская земля встретила зиму», — писала об этом дне газета «Правда».

На здании ГУМа были растянуты полотнища с праздничными лозунгами, портретами Ленина и Сталина. На трибунах собрались зрители: члены правительства, партийные работники, стахановцы, командиры Красной армии, представители советской печати и искусства.

«По всей площади от Москворецкого моста до Исторического музея стоят войска. Недвижны прямоугольники рот и батальонов. И вдруг вся площадь пришла в движение. В морозном воздухе раздались гулкие хлопки аплодисментов и радостные крики нарушили тишину», — писал «Московский большевик». Так встретили солдаты руководителей страны, поднявшихся на мавзолей.

Когда куранты пробили восемь, из ворот Спасской башни выехал на коне маршал Буденный. Он поприветствовал колонны солдат, а затем поднялся на трибуну, где готовился выступить Иосиф Сталин. Единственной серьезной накладкой стало то, что происходящее не полностью засняли кинооператоры. Речь Сталина, например, пришлось переснимать отдельно. Однако прямой радиоэфир с Красной площади 7 ноября слышал весь мир.

После речи Сталина был дан старт самому параду: в нем участвовали пехотинцы, кавалеристы, стрелки и пулеметчики, артиллеристы, танкисты и ополченцы — почти 28,5 тысячи человек. Несколько соединений вскоре оказались на фронте. Это 31-я и 33-я танковые бригады, а также 332-я стрелковая дивизия из Иваново. Остальные подразделения оставались в Москве на случай наступления противника.

«Завершая марш советской военной техники, площадь заняли танки. Их было 200! Сначала по заснеженному асфальту прошли маленькие подвижные танкетки, вздымая за собой облачка снежной пыли. За ними шли легкие танки, средние, тяжелые. Эти стальные громады ломают фашистский натиск, грозной смертью обрушиваются на врага, давят и раздавливают его технику и живую силу», — писал «Московский большевик».

Парад продолжался чуть больше часа. Одновременно с Москвой торжественные марши прошли в других городах. «Их принимали три первоконника страны: в Москве — Буденный, в Куйбышеве — Ворошилов, а в Воронеже — Тимошенко. Все они были сослуживцами по Первой конной армии в годы Гражданской войны», — рассказывает Михаил Моруков.

Семейный архив как учебник истории. Рассматриваем фотографии из Музея Победы Ко Дню партизан и подпольщиков Главархив опубликовал уникальные военные документы

От ярости до восхищения

Новости из Москвы взбесили Гитлера, который сам мечтал командовать парадом вермахта на Красной площади. О советском параде он узнал из радиотрансляции и потребовал немедленно остановить его. В небо подняли авиацию, но до Москвы не долетел ни один бомбардировщик. На подступах к городу было сбито 34 немецких самолета.

Советских людей проведение парада в прифронтовой осажденной Москве убедило в том, что столица не будет сдана ни при каких обстоятельствах. О нем скоро узнали и жители оккупированных территорий — им новости передавали через партизанские отряды, подпольную прессу и листовки.

«Он показал, что наши людские резервы неисчерпаемы, что у нас нет серьезной нехватки в вооружении. Он ярко продемонстрировал, что есть еще порох в пороховницах советского народа, что веет над нами победоносное знамя великого Ленина, что полный разгром немецких захватчиков не за горами, какие бы тяжелые испытания ни стояли на пути к этому», — писали о параде авторы газеты «Правда».

Газета «Правда» № 310 от 8 ноября 1941 года. Главархив Москвы

Не заставила себя ждать и реакция союзников. Она могла быть разной по сдержанности, но тон ее был однозначный: «русские не сдаются, с ними можно иметь дело дальше», говорит Михаил Моруков.

Английская газета The News Chronicle писала: «Организация в Москве обычного традиционного парада в момент, когда на подступах к городу идут жаркие бои, представляет собой великолепный пример мужества и отваги». А издание Daily Mail оценило парад 7 ноября как «одну из самых блестящих демонстраций мужества и уверенности, какая только имела место во время войны».