Леонид Печатников: Мы дали возможность пациенту выбирать врача

Леонид Печатников: Мы дали возможность пациенту выбирать врача
Заместитель Мэра Москвы по вопросам социального развития Леонид Печатников — о качестве столичного здравоохранения, доступности детских садов и переименовании улиц.

Леонид Печатников

В этом году в столице введут сертификат московского врача. Чтобы получить его, нужно будет пройти серьёзный отбор. Заместитель Мэра Москвы по вопросам социального развития Леонид Печатников рассказал в интервью mos.ru, для чего нужен стандарт московского врача, как изменились столичные здравоохранение и образование за последние годы, а также о своей работе в качестве руководителя комиссии по переименованию.

— Леонид Михайлович, хотелось бы начать с реформы системы здравоохранения. Прошёл почти год с момента её завершения. Расскажите, пожалуйста, о результатах.

— Это была не реформа. Мы должны были перестроить систему здравоохранения под федеральное законодательство, которое предусматривало переход на одноканальное финансирование, то есть на страховую медицину, за исключением нескольких направлений. Туберкулёз, психиатрия, наркология финансируются из городского бюджета, всё остальное — из Фонда обязательного медицинского страхования (ФОМС).

Мы можем сказать, что уже живём в условиях страховой медицины

К концу 2015 года основные параметры московского здравоохранения были сбалансированы, и мы можем сказать, что уже живём в условиях страховой медицины. Это потребовало оптимизации, в том числе и сокращения коечного фонда больниц. 

Я всегда привожу один яркий пример — операции по удалению желчного пузыря. До модернизации, когда в хирургических отделениях не было лапароскопических стоек, восстановление пациента после операции занимало минимум 30 дней. Как только все хирургические отделения были оснащены новой техникой, то с 30 дней период восстановления сократился до трёх. И на одной койке за 30 дней стало возможно вылечить не одного пациента, а десять.

Если раньше инфаркт миокарда лечили минимум месяц в постельном режиме, то после того, как мы создали в Москве 28 сосудистых центров, скорая везёт человека не в ближайшую больницу, а в ближайшую рентген-операционную.

Пациент сразу попадает под ангиографический аппарат (он исследует кровеносные сосуды. — Прим. mos.ru), тут же проводят стентирование (операцию по установке стентов в сосуды сердца. — Прим. mos.ru), и через 48 часов пациента можно выписывать.

Никогда бы нам не удалось повысить эффективность московского здравоохранения, если бы до этого не была принята и реализована программа его модернизации. Если бы не смогли оснастить и больницы, и поликлиники новой диагностической лечебной техникой, то никакой оптимизации и уменьшения количества коек мы бы никогда не могли себе позволить.

Коечный фонд сократился, а количество пациентов, пролеченных в стационарах, выросло. В 2015 году их было 1,965 миллиона, в 2014 — 1,896 миллиона, в 2013 — 1,863 миллиона.

— Получается, оборудование для больниц успели закупить до изменения курса рубля?

— Да, господь помог. Мы ещё 15–20 лет можем жить относительно спокойно.

Цель, которую я поставил перед хирургами, — это 70 процентов лапароскопических операций

— Можно ли сказать, что сейчас все больницы полностью укомплектованы?

— Да, я бы даже сказал, переукомплектованы. Все хирургические отделения оснащены лапароскопической техникой. В 2010 году количество лапароскопических операций было ниже 20 процентов, сегодня это уже почти 50 процентов. Цель, которую я поставил перед хирургами, — это 70 процентов лапароскопических операций. Надеюсь, подойдём к этому показателю к 2018 году.

— То есть новую технику закупать не планируется?

— Мы постоянно обновляем технику по мере появления чего-то нового. Сейчас у нас работают четыре робота-хирурга «Да Винчи». Скоро должно появиться новое поколение роботов. Они будут обходиться гораздо дешевле с точки зрения расходного материала. Если их начнут производить, будем закупать.

— Переход на страховую медицину предполагал объединение учреждений здравоохранения в амбулаторно-поликлинические комплексы. Сколько их сейчас?

— 46 взрослых и 40 детских. По мере строительства новых поликлиник будут создаваться и новые амбулаторные объединения. Только в этом году запланирован ввод 13 объектов здравоохранения.

Да, придётся дальше ехать, но зато можно получить полноценную специализированную помощь

— Не все москвичи довольны этим объединением.

— Должен вам сказать, что претензии со стороны москвичей в последнее время изменились. После объединения поликлиник они говорят: «У нас в районной поликлинике был уролог, а теперь его нет. Мне теперь, чтобы получить урологическую помощь, надо ехать в головное учреждение амбулаторного центра».

Не все понимают, что консультация врача без ультразвука, без МРТ, без целого ряда дополнительных исследований, в том числе и лабораторных, не может быть признана действительно урологической. Да, пациенту нужно поехать к врачу немного дальше, чем раньше, но зато там уролог оснащён всей необходимой техникой, а не только перчатками и вазелином. И консультация будет полной. То же самое касается других врачей-специалистов. Да, придётся дальше ехать, но зато можно получить полноценную специализированную помощь. Это важно понять москвичам.

При этом после оптимизации ни копейки не ушло в другие отрасли. Все деньги остались в здравоохранении. За счёт этого удалось повысить заработную плату всем категориям врачей. По итогам 2015 года средняя зарплата врача — 73 тысячи рублей, а участковых врачей-терапевтов — 77,8 тысячи.

Таких темпов прироста средней продолжительности жизни, как сейчас в Москве, не знала ни одна страна в мире за всю историю

— Есть какие-то объективные показатели эффективности московского здравоохранения?

— Москва достигла по средней продолжительности жизни 77 лет, в то время как в России, и тоже, подчеркну, с учётом Москвы, — 71 год.

За три года мы увеличили продолжительность жизни также на три года. То есть за год — год прироста. Да, мы ещё не достигли уровня старой Европы, но, по заключению самих европейских экспертов, таких темпов прироста средней продолжительности жизни, как сейчас в Москве, не знала ни одна страна в мире за всю историю. Между прочим, женщины в Москве, по итогам 2015 года, живут в среднем 81 год.

Больничная смертность от инфаркта миокарда, если сравнивать 2010 и 2015 годы, снизилась в 3,6 раза. Мы снизили материнскую смертность почти наполовину, а младенческую — примерно на треть, потому что мы создали много новых реанимационных коек детских в роддомах и перинатальных центрах. Это очень важно — младенческая смертность во многом связана с оснащённостью родильных домов.

В этом году на дополнительное финансирование программы ОМС выделено 4,1 миллиарда рублей, а на оказание медпомощи не застрахованным по ОМС гражданам — пять миллиардов рублей

— Вы говорили, что Москва уже перешла на страховую медицину. Было много жалоб, что финансирования по системе ОМС недостаточно.

— Давайте я поясню, что изменилось. Раньше город и работодатели платили взносы в территориальный фонд ОМС. Все деньги, которые собирала Москва, в Москве и оставались.

Но система изменилась. Теперь и город за неработающее население, и работодатели за работающее платят сразу в федеральный фонд, минуя территориальный. А федеральный фонд по подушевому принципу распределяет средства. С учётом московских цен нам дают повышающий коэффициент 1,4. Таким образом, для столицы из фонда ОМС выделяют 12 тысяч рублей на одного человека.

Город постоянно дотирует своими субвенциями территориальный фонд. В этом году на дополнительное финансирование программы ОМС выделено 4,1 миллиарда рублей, а на оказание медпомощи не застрахованным по ОМС гражданам — пять миллиардов рублей.

Например, за счёт средств бюджета города Москвы осуществляются централизованные закупки ряда лекарственных препаратов для оказания медицинской помощи онкологическим больным или новорождённым. Причём в первом случае финансирование по сравнению с 2015 годом увеличилось почти вдвое (полтора миллиарда рублей и 0,8 миллиарда рублей соответственно), а по новорождённым — по направлению «неонатология» — увеличение произошло в три раза, до 0,3 миллиарда рублей против 0,1 миллиарда рублей годом ранее.

Московский бюджет оплачивает и некоторые виды высокотехнологичной медицинской помощи, например операции на аппарате «Гамма-нож», процедуру 3D-моделирования при онкологических операциях, полностью оплачивается плановое стентирование, когда оно необходимо москвичам.

— Сколько средств из городского бюджета выделяется на здравоохранение в целом?

— На 2016 год бюджет здравоохранения — 317 миллиардов рублей. Это 20 процентов бюджета Москвы. На шесть миллиардов больше, чем в прошлом году. В целом на социальную сферу тратится примерно триллион рублей.

— Как прошла в 2015 году диспансеризация москвичей?

— По статистике, её прошли 2 161 956 москвичей. По результатам диспансеризации выявили 141 497 случаев различных заболеваний. У 421 диагностировали онкозаболевание, а у 3,5 тысячи — сахарный диабет.

Мы до середины этого года разработаем новую систему, чтобы зарплата участковых врачей не зависела от количества принятых пациентов

Вы говорили, что до конца этим цифрам доверять нельзя, так как некоторые недобросовестные врачи приписывают количество пациентов.

— Я под свою ответственность снял с врачей обязанность выполнять план. Никакого финансового смысла делать приписки нет, так как финансирование подушевое. Вопрос, зачем они это делают. Врачи стараются выполнить план. А вот внутри поликлиник — остаётся предположить, что главные врачи пытаются зарплату поставить в зависимость от количества принятых пациентов. Это неправильно. Поэтому мы до середины этого года разработаем новую систему, чтобы зарплата участковых врачей не зависела от количества принятых пациентов. Основным критерием станет не объём, а качество и доступность медицинской помощи.

Каждый из выявленных случаев приписки вызывает крайне жёсткую реакцию, вплоть до увольнения сотрудника. Сегодня в Москве у врачей есть мотивация работать честно и получать за свой труд достойную заработную плату, а не заниматься изобретательством при заполнении отчётов.

— Но при этом вы считаете, что при продлении ОМС стоило бы проходить обязательную диспансеризацию?

— Если вы хотите застраховать свою машину, ни одна страховая компания не заключит с вами договор, пока не проведёт техосмотр. Так и здесь. Пока пациент не прошёл диспансеризацию, ему не должны выдавать полис ОМС. У москвичей был бы повод пройти врачей, и работодатели бы не возмущались, так как это необходимо для всех. Но пока мою идею никто не поддерживает.

Мы взяли курс на то, чтобы на участке работали не терапевты, а врачи общей практики

— Есть ли в Москве сейчас дефицит врачей каких-то специальностей?

— У нас по-прежнему дефицит участковых терапевтов и врачей общей практики, анестезиологов, врачей лучевой диагностики.

А вот слишком много, наоборот, дерматологов, венерологов, гинекологов, большой профицит стоматологов. Как в песне Высоцкого: «Где на всех зубов найти? Значит – безработица!» Мы взяли курс на то, чтобы на участке работали не терапевты, а врачи общей практики.

— А чем они отличаются?

— Врач общей практики, по-хорошему, от терапевта не должен отличаться ничем, потому что хороший терапевт должен и горло посмотреть, и нос. Но нам приходится терапевтов переучивать. За полтора года переучили полторы тысячи человек. Они прошли курс не менее трёх месяцев, получили сертификаты. Я думаю, что в течение года — максимум двух у нас в поликлиниках на участках будут врачи общей практики. Но это не коснётся педиатров, они и так врачи общей практики, только для детей. Мы решили не отказываться от педиатрии, не идти по пути создания семейных врачей.

Специалисты, прошедшие отбор, получат сертификат московского врача

— Как сейчас отслеживается эффективность столичных врачей?

— Мы дали возможность пациенту выбирать врача. Поэтому главным судьёй после всех необходимых аттестаций и сертификаций становятся пациенты. Они теперь не обязаны ходить к своему участковому врачу, они могут выбрать любого из своего амбулаторного объединения. Фактически из 100 человек. А мы можем отслеживать в системе ЕМИАС (электронная система записи к врачу. — Прим. mos.ru), к какому врачу люди хотят идти. А если нет пациентов, то у главного врача есть выбор: либо отправить врача учиться, либо проститься с ним. Сегодня устроиться на работу в московскую больницу и даже поликлинику непросто.

Врачи регулярно проходят аттестацию, в том числе в нашем симуляционном центре, где они должны показать свои знания и практические навыки. Многие хирурги не проходят аттестацию, поскольку на манекенах не могут доказать, что они владеют лапароскопической хирургией.

— И что с ними происходит?

— Идут дальше учиться, а кто не в состоянии, может перейти на работу в поликлинику, где это не требуется.

Мы сейчас также внедряем московский стандарт врача. Специалисты, прошедшие отбор, получат сертификат московского врача. Для этого они должны будут показать свои знания и умения комиссии из ведущих врачей, которая создана на базе Боткинской больницы. Мы рассчитываем ввести такой сертификат уже в этом году.

— Получение сертификата московского врача будет обязательным?

— Нет, но у главного врача всегда есть право спросить у человека, которого он берёт на работу: «У вас есть сертификат московского врача?» Конечно, за отсутствие этого документа врача не уволят, но, если есть выбор между двумя специалистами на одну вакансию, это будет показателем.

Мы создали центр паллиативной помощи на 440 коек. Вокруг этого центра будут созданы патронажные бригады, они смогут на дому помогать людям с неизлечимыми болезнями

В последнее время очень много говорят о паллиативной помощи. Как с ней обстоят дела в Москве?

— Мы создали центр паллиативной помощи на 440 коек. Вокруг этого центра будут созданы патронажные бригады, они смогут на дому помогать людям с неизлечимыми болезнями. Это целая система, которую мы сейчас создаём. Подключаем к ней наши восемь хосписов. Планируется, что будет работать 25–30 таких патронажных бригад. А на базе ДГКБ № 13 имени Филатова создана выездная патронажная служба для детей. Я думаю, что в течение 2016 года мы полностью завершим эту структурную перестройку.

При этом паллиативном центре работает и служба онкопсихологии. Мы проводим школы онкопсихологов, учим врачей общаться с онкологическими больными и их родственниками. Это очень важно, особенно для профилактики суицидов. Уже 200 врачей-онкологов прошли эти курсы.

К слову, в прошлом году получили лицензию и начали работать 54 кабинета паллиативной медпомощи в поликлиниках. За 2015 год около 11,5 тысячи человек получили паллиативную помощь.

— Как вы оцениваете результаты краудсорсинг-проектов «Московская поликлиника» и «Детская поликлиника»? Идеи москвичей чем-то помогли?

— Многие предложения мы уже внедрили. Например, участковые врачи уже не ходят на дом. Это повысило эффективность их работы. За восьмичасовой рабочий день врач четыре часа работал в поликлинике, четыре часа ходил на вызовы. На вызовах в среднем один пациент — один час. А за восемь часов приёма в поликлинике врач успевает принять гораздо больше пациентов. На дом в это время выезжает специальная дежурная бригада. Также организована работа медицинских постов, что снизило нагрузку на врачей, ведущих приём.

Удачно прошёл и краудсорсинг по детским поликлиникам. Мы примем целый ряд новшеств, например, увеличим сроки действия рецептов на детское питание, изменим систему регистратуры и многое другое.

— Есть ли сейчас проблемы с лекарствами в Москве? Есть ли дефицит в связи с изменением курса рубля?

— Я полагаю, что сейчас с лекарствами больших проблем нет. Например, запас онкологических препаратов мы успели сделать ещё при несколько ином курсе рубля, и у нас до сентября вообще проблем быть не должно. Дальше будем смотреть. Мы пока слишком импортозависимы.

К счастью, наши производители осваивают два достаточно важных онкологических препарата, которые они будут делать здесь, — это герцептин и овестин. Один уже зарегистрировали, второй зарегистрируют весной. Но сырьё всё равно дорогое. Герцептин будет стоить примерно на 30 процентов дешевле, чем импортный препарат. Овестин будет всего на десять процентов дешевле.

Наши производители осваивают два достаточно важных онкологических препарата, которые они будут делать здесь

Чтобы создать формулу нового антибиотика или нового противоракового препарата, нужны инвестиции примерно в пять миллиардов долларов. Поэтому я рассчитываю на дженерики.

Проблема в том, что конкуренция в фармацевтической, к примеру, сфере не всегда бывает добросовестной, и мы иногда проигрываем в качестве. Ведь мы не можем за счёт бюджета закупать лекарства по коммерческим названиям, мы покупаем лекарства по международному патентованному названию, то есть формулу. А на аукционе побеждает тот, кто даст дешевле. Формула та же, дженерик и там и там. Но недобросовестный производитель может туда чего-то недоложить. Но это уголовщина.

В два раза больше стало отличников по ЕГЭ, победителей всероссийских олимпиад

— Прошло почти два года с завершения реформы образования в Москве. Как вы считаете, насколько эффективно работают созданные образовательные комплексы?

— В два раза больше стало отличников по ЕГЭ, победителей всероссийских олимпиад. С 2010 года количество победителей и призёров заключительного этапа Всероссийской олимпиады увеличилось с 275 до 583 человек. Нас упрекают в том, что мы ликвидировали элитное образование, что мы всё усреднили, когда объединяли школы. А статистика говорит совершенно о другом: слабые школы потянулись за сильными. Потому что не присоединяли сильные школы к слабым, а сделали всё как раз наоборот.

Развиваются новые образовательные проекты — медицинские, инженерные, кадетские классы.

Нас упрекают в том, что мы ликвидировали элитное образование, что мы всё усреднили, когда объединяли школы. А статистика говорит совершенно о другом

Но есть и обратная сторона: стало меньше коррекционных школ и детских садов.

— Нет, меньше стало юридических лиц. А вот классы специализированные, специализированные группы никуда не делись. Другое дело, например, у нас есть совершенно уникальная школа для слепых и слабовидящих. Мы эту школу передали в Департамент социальной защиты населения, потому что там есть больше возможностей для её финансирования. У нас теперь школы финансируются по единому подушевому принципу. Мы для всех школ ввели единую высокую планку — 123 тысячи рублей на ребёнка в год. Но, скажем, для слепых и слабовидящих этого недостаточно. Поэтому, передав такую школу в соцзащиту, мы получили возможность её финансировать лучше.

— Как в Москве развивается инклюзивное образование?

— Всего инклюзивные практики реализуют 316 школ. В них обучаются 53 тысячи детей с особыми образовательными потребностями, в том числе более 20 тысяч детей-инвалидов. В 80 процентах колледжей созданы условия для получения инвалидами профессионального образования.

Мы стараемся всё образование постепенно сделать инклюзивным там, где это возможно. Конечно, если это дети с психическими расстройствами, мы их не можем соединить со здоровыми детьми. А вообще это правильно — учить детей совместно. Это полезно не только детям с ограниченными возможностями, но и обычным детям.

Мы стараемся всё образование постепенно сделать инклюзивным там, где это возможно

— Сообщалось, что Москва справилась с очередями в детские сады. Мы достигли этого за счёт того, что только москвичи теперь имеют право на место в детском садике, а если у родителей нет постоянной регистрации в столице, то они уже места не получат?

— Право имеют все. Другое дело, что первоочередное право у москвичей. Давайте разбираться. Есть закон о всеобщем среднем образовании, поэтому мы не имеем права отказать в приёме в школу любому человеку. Что касается детских садов, то у нас такой обязанности нет. Детские сады содержатся за счёт бюджета Москвы, который формируется из налогов, которые платят москвичи. Вопрос заключается только в одном: мы должны принимать иногородних прежде, чем москвичей? Мне кажется, это не совсем так. Мы не можем взять на себя всех детей из всех регионов.

Мы не можем за пять лет застроить Москву детскими садами. Их строят, но москвичи, слава богу, тоже хорошо рожают. У нас 143 тысячи человек родились в 2015 году. Это на семь тысяч больше, чем в 2014-м. Тем не менее за пять лет количество детей, которым предоставили услуги дошкольного образования, увеличилось на 50 процентов — с 280 тысяч до 418 тысяч.

Конечно, хотелось бы всех пристроить. И не с трёх лет, а с ясельного возраста. Но давайте смотреть реально на наши возможности.

— А сейчас москвичи с какого возраста пристроены?

— С двух с половиной лет.

Мы не можем за пять лет застроить Москву детскими садами. Их строят, но москвичи, слава богу, тоже хорошо рожают

— Планируется снижать этот возраст?

— Мы же постоянно снижаем. Начиналось с трёх лет, потом постепенно дошло до 2,10 – 2,9. Сейчас в два с половиной года малыши идут в детский сад. Если есть свободные места, то берут и иногородних.

— Леонид Михайлович, вы руководите комиссией по переименованиям. Как улицы получают свои названия?

— Мы получаем множество различных предложений от жителей, от управ. В 2015 году поступило более 600 предложений, из них на заседании комиссии одобрено 88.

У комиссии есть творческая часть, когда мы придумываем новые названия. А вот переименовывать ничего нельзя. Можно только вернуть историческое название. Мне иногда говорят: «Переименуйте эту улицу». И я бы сам этого хотел, но есть городской закон.

Вот, например, как с улицей Высоцкого получилось. Было два тупика, строительство в районе привело к тому, что они образовали одну улицу. И нужно было ей новое название дать. Мы воспользовались этой возможностью.

Переименовывать ничего нельзя. Можно только вернуть историческое название. Мне иногда говорят: «Переименуйте эту улицу». И я бы сам этого хотел, но есть городской закон

— В последнее время было высказано много предложений по переименованию улиц. Например, РПЦ предлагала вернуть шоссе Энтузиастов историческое название — Владимирское шоссе (тракт).

— На шоссе Энтузиастов живут примерно 100 тысяч человек. Если вы думаете, что дорого таблички поменять, поверьте, на это у нас денег хватит. А вот местным жителям надо поменять штамп в паспорте, все документы на собственность, на машину — кучу бумаг, которые завязаны на их адрес. Конечно, люди против. Поэтому при всём уважении к РПЦ мы вынуждены были отказать.

Я дал задание найти хоть какую-нибудь улицу в центре города, чтобы её можно было назвать в честь Фёдора Шехтеля. Нашли, будет аллея Шехтеля

— Появится ли в Москве улица Осипа Мандельштама?

— Не исключено, что может появиться. Нужно просто искать, не так много осталось улиц, которые не названы.

Я дал задание найти хоть какую-нибудь улицу в центре города, чтобы её можно было назвать в честь архитектора Фёдора Шехтеля. Нашли, будет аллея Шехтеля. Это сквер, который идёт от Садового кольца к Ермолаевскому переулку на Пресне. По предложению ветеранской общественности подбирается улица для названия «проспект Ветеранов», комиссия одобрила названия пешеходных аллей в честь архитектора Романа Клейна в Хамовниках.

Может ли появиться улица в честь Эльдара Рязанова? Или ещё рано?

— Формально рано. Десять лет должно пройти с момента смерти. Но мы получаем очень много писем по этому поводу от жителей.

— Кто, на ваш взгляд, незаслуженно обижен в Москве?

— В Москве нет улицы Чехова, осталось лишь метро «Чеховская». В честь Горького после возвращения Тверской исторического названия ничего — только Парк культуры имени Горького.

На прошлом заседании рабочей группы комиссии после ряда неудачных предложений одного дачного партнёрства предложили назвать улицы в честь друзей поэта Петра Вяземского, улица в честь которого расположена рядом. Так, у нас появятся улицы Батюшкова, Баратынского, Дельвига

А когда строящуюся станцию метро «Ходынское поле» переименуют в «ЦСКА»?

— Ходынское поле — это место расположения станции, официального названия у станции не было. Поэтому мы её не переименовываем, а даём ей название. Проект постановления Правительства уже готов.

— Много ли в Москве осталось улиц без названий — проектируемых проездов, улиц в Новой Москве? Почему некоторые не получают имён годами?

— Количество проектируемых и безымянных проездов сокращается, но их всё равно много. Особенно их количество возросло после присоединения новых территорий. Жители теперь хотят назвать улицы и проезды в коттеджных посёлках, дачных товариществах. Их можно понять: наличие названия у улицы даёт возможность зарегистрироваться по месту жительства. Но какие только названия жители ни придумывают, не заботясь, что название остаётся в истории: здесь есть улицы Грёз, Полуночи, Звездопада. Но в Москве приняты методические рекомендации по названию улиц. Там чётко прописано, что нужна концепция наименования. Например, географическая концепция — улицы востока Москвы названы в честь географических объектов востока России: Камчатская, Хабаровская, Новосибирская, Сахалинская.

На прошлом заседании рабочей группы комиссии после ряда неудачных предложений одного дачного партнёрства предложили назвать улицы в честь друзей поэта Петра Вяземского, улица имени которого расположена рядом. Так, у нас появятся улицы Батюшкова, Баратынского, Дельвига.

Также надо понимать, что название должно легко произноситься и писаться.

Чем качественнее предложения жителей, местных органов власти по наименованию улиц, тем быстрее комиссия на них соглашается.

— Остались ли в Новой и старой Москве дублирующие названия?

— Да, остались, их ещё много. Мы рекомендуем органам местного самоуправления Новой Москвы постепенно уходить от дублирования. По-прежнему много Лесных, Полевых, Железнодорожных, Первомайских, Липовых, Новых улиц. Со временем подберём им новые названия. Но здесь главное, чтобы жители этих улиц были за переименование. Без их согласия ничего переименовывать мы не сможем.