Дома на ножках и дома-корабли: самые необычные жилые здания столицы

Дома на ножках и дома-корабли: самые необычные жилые здания столицы
Круглый дом на Нежинской улице. Фото: пресс-служба Комплекса градостроительной политики и строительства города Москвы
Смелые проекты архитекторов и инженеров XX века, от конструктивистского Дома Наркомфина до образца стиля брутализм — «Лебедя», до сих пор привлекают исследователей архитектуры, туристов и желающих там поселиться.

Завершилась реставрация Дома Наркомфина на Новинском бульваре (дом 25, корпус 1) — одного из самых известных памятников архитектуры конструктивизма в России и мире. Архитекторы Моисей Гинзбург и Игнатий Милинис построили свой «опытный дом переходного типа» в 1928–1930 годах для работников Народного комиссариата финансов СССР.

В соответствии с идеологией тех лет устройство Дома Наркомфина должно было объединить его жильцов. Кроме жилого корпуса на 50 семей, разбитого на функциональные ячейки разного размера, появились коммунальный корпус с кухней, спортзалом и библиотекой, а также общая терраса по периметру и общественные пространства на крыше.

Дом Наркомфина — один из первых в Москве жилых домов, построенных на основе железобетонного каркаса. Впоследствии эту технологию частично возьмут на вооружение архитекторы и строители массового жилья. Дом на Новинском бульваре стал первым в столице зданием, построенным на ножках: его первый этаж приподнят над землей на железобетонных опорах. Моисей Гинзбург считал, что первые этажи плохо подходят для жилья, а свободное пространство под домом сделает его красивее и комфортнее, а также позволит сохранить площади парка, в центре которого возводилось здание.

С момента постройки и до недавнего времени в доме ни разу не проводили капитальный ремонт. В апреле 2017 года началась комплексная реставрация. Зданию вернули исторический облик, сохранив при этом созданную Гинзбургом и Милинисом внутреннюю планировку.

История одного здания: зачем был построен Дом НаркомфинаАлексеевский район в деталях. «Дом на курьих ножках», «Космос» и еще три здания с историей

Кроме Дома Наркомфина в Москве немало жилых зданий, которые представляют архитектурную и историческую ценность. Mos.ru рассказывает, где в столице можно увидеть лежачий небоскреб и круглые дома, зачем здания ставили на ножки и как получился плоский дом.

Дома на ножках

Дом Наркомфина — это не единственное жилое здание в Москве на ножках. В середине 1960-х годов начались эксперименты с возведением девятиэтажных домов, приподнятых над землей. С 1960-х по 2011 год в городе появилось шесть многоэтажных домов, приподнятых над землей на массивных железобетонных сваях. В северных широтах такая конструкция применялась для защиты от вечной мерзлоты или наводнений, однако в столице выполняла скорее художественные функции. Москвичи сразу окрестили новые постройки домами на ножках или сороконожками. Самые известные из них — дом 184, корпус 2 на проспекте Мира и дом 34 на Беговой улице.

25-этажный дом на ножках на проспекте Мира построен в стиле брутализм по проекту архитектора Виктора Андреева и инженера Трифона Заикина. Благодаря 30 сваям первый этаж приподнят на уровень третьего, поэтому даже с нижних этажей открывается отличный вид на ВДНХ и окрестности.

Еще одним интересным решением стало шахматное расположение балконов: если смотреть снизу, кажется, что балконы, как ступеньки гигантской лестницы, ведут в небо. Кроме того, левая и правая стороны балконов сходятся под тупым углом, что дополняет этот оптический эффект.

В отличие от своего собрата на проспекте Мира, Дом авиаторов на Беговой улице действительно является домом-сороконожкой — здание стоит на 40 опорах. Архитектор Андрей Меерсон поднял здание еще выше — на четыре этажа. Дом планировали отдать под гостиницу для летней Олимпиады 1980 года, однако там поселили работников авиационного завода «Знамя труда».

Дом построен из тех же типовых панелей, что и обычные девятиэтажки, однако они положены внахлест друг на друга. Кажется, будто здание покрыто чешуей, что дополняет образ насекомого. Книзу его ножки сужаются настолько, что их под силу обхватить двум людям. Из-за этого дом кажется неустойчивым, однако опоры и основание здания выполнены из монолитного железобетона — одного из самых прочных строительных материалов в мире.

Подъезды стоят отдельно от дома и связаны с ним через лестничные пролеты и шахты лифтов. Лестницы спрятаны в овальных бетонных башнях с узкими окошками, напоминающими бойницы. Благодаря необычному сочетанию архитектурных элементов дом выглядит воздушным и устремленным вверх, но одновременно с этим напоминает средневековую крепость.

«Лебедь» на Ленинградском шоссе

Панельный жилой комплекс «Лебедь» на берегу Химкинского водохранилища (Ленинградское шоссе, дома 29–35) когда-то был элитным — большую часть квартир в нем занимали представители советской номенклатуры, ученые и артисты. За несколько лет до появления проекта Дома авиаторов Андрей Меерсон создал дом-комплекс с обслуживанием — четыре шестнадцатиэтажных здания, стоящих на общем стилобате. Внутри комплекса размещалось все необходимое советскому гражданину — магазины, детский сад, химчистка и прачечная, медицинская комната, библиотека и многое другое. На крыше стилобата можно было отдыхать и заниматься спортом, а под ним находился гараж-стоянка на 300 мест. Фактически «Лебедь» представлял собой целый микрорайон, уместившийся в одном жилом комплексе.

Фасады домов выполнены из керамзитобетонных панелей, швы между которыми подчеркнуто грубо заделаны. Это сближает его по виду с массовой застройкой тех лет, однако внутри «Лебедь» серьезно отличался от обычных пяти- и девятиэтажек. Жильцов ждали квартиры с высокими потолками, просторными кухнями и лоджиями, большими комнатами, встроенными шкафами и многим другим.

Человек, проезжающий мимо комплекса по Ленинградскому шоссе, наблюдал интересный оптический эффект — четыре здания комплекса то сливались в единую монолитную стену, то разделялись на башни разной ширины. За проект «Лебедя» Андрей Меерсон получил Гран-при французской архитектурной выставки.

Круглые дома

Еще один эксперимент с советскими типовыми панелями предприняли советский архитектор Евгений Стамо и инженер Александр Маркелов. Соединив панели под углом около шести градусов, они спроектировали кольцевые дома диаметром 155 метров.

В столице построили два таких дома — на улицах Довженко (дом 6) и Нежинской (дом 13). В каждом из них 26 подъездов и более 900 квартир. Внутренние дворы напоминают городские парки, спрятанные за девятиэтажными стенами, и сравнимы по площади с футбольными полями.

Круглые дома должны были стать архитектурными доминантами районов и обеспечить жителей необходимой инфраструктурой. Для этого на первых этажах открыли магазины, библиотеки, аптеки.

Несмотря на то, что круглые дома не стали серийными, современные архитекторы утверждают, что этот проект опередил свое время, а Евгений Стамо и Александр Маркелов внесли огромный вклад в архитектурный облик столицы.

Римский дом

Здание, расположенное по адресу: 2-й Казачий переулок, дом 4, строение 1, выглядит так, словно оно должно стоять на итальянской улице XVIII века. Дом в стиле классицизм был построен в 2005 году по проекту современного архитектора Михаила Филиппова.

Полукруглое строение с массивными колоннами, небольшими балконами и портиками обрамляет собой дворик, типичный для римской имперской архитектуры. В центре ансамбля расположилась круглая лужайка, на которой стоят скамейки и скульптуры, напоминающие развалины Древнего Рима в миниатюре. Несмотря на свою новизну, дом уже успел стать достопримечательностью.

Дом-корабль на Тульской

Дом атомщиков протянулся вдоль Большой Тульской улицы на 400 метров, за что его окрестили лежачим небоскребом. У здания много прозвищ, самые популярные из которых — дом-корабль и «Титаник». В 1980-е годы территорию вокруг него еще не застроили: тогда дом напоминал плывущий по морю лайнер.

Архитектор Владимир Бабад построил здание по заказу Министерства среднего машиностроения, которое занималось атомной промышленностью. Это обусловило некоторые особенности конструкции: несущие стены, перекрытия и балки выполнены из прочного железобетона, а толщина оригинальных оконных стекол составляла шесть миллиметров. Фасады и торцы дома расположены под углами 87 и 93 градуса относительно друг друга, что повышает сейсмоустойчивость здания: по легенде, дом способен выдержать землетрясение или ядерный взрыв.

Однако главная особенность дома атомщиков — его длина. Здание с девятью подъездами вмещает тысячу квартир. По краям дома, а также между парами подъездов сделали проходы, обрамленные колоннами, чтобы жители могли попасть на обратную сторону дома, не обходя почти полкилометра вокруг.

Ажурный дом

Ажурный дом на Ленинградском проспекте (дом 27) построили в 1940 году архитекторы Андрей Буров и Борис Блохин. Это один из первых московских домов, возведенных методом крупноблочного строительства (в дальнейшем подобным методом возводились хрущевки). Несмотря на богатое внешнее оформление в стиле ар-деко, дом задумывался как сугубо функциональный и предназначался для простых горожан. Ажурным его назвали из-за витиеватых бетонных решеток, выполненных по эскизам художника Владимира Фаворского, и пилястр с растительным орнаментом, которые придают дому сходство с итальянским палаццо времен Возрождения. Однако даже этот декор играет практическую роль — решетки скрывают содержимое кухонных лоджий.

Шестиэтажный дом построен из монолитных железобетонных блоков, которые до Великой Отечественной войны планировали сделать главным материалом для массового строительства. Однако позднее предпочтение отдали более дешевым и легким типовым панелям, а ажурный дом остался единственным в своем роде. Сегодня он находится под охраной государства.

По внутренней организации пространства ажурный дом представляет собой дом-коммуну. На первом этаже должны были располагаться общественные помещения — кафе-столовая, магазин, детский сад и бюро обслуживания, принимающее заказы на уборку, стирку, доставку обедов и другие услуги. На жилых этажах квартиры занимали меньшую часть площади — большая отводилась под широкие светлые коридоры, которые должны были стать местом общения жильцов.

Дом Моссельпрома

Еще один памятник советского конструктивизма, Дом Моссельпрома (Калашный переулок, дом 2/10), в 1920-х годах был самым высоким зданием в столице. Архитектурой здания в разное время занимались такие специалисты, как Николай Струков, Давид Коган, Артур Лолейт и Владимир Цветаев, кузен Марины Цветаевой. Декоративное панно с рекламой продукции Моссельпрома спроектировали художники-авангардисты Александр Родченко и Варвара Степанова, а знаменитый лозунг «Нигде кроме как в Моссельпроме!» придумал поэт Владимир Маяковский.

Изначально в подвале дома находился склад муки, на первом этаже были администрации московских магазинов, выше — дирекция, бухгалтерия и прочие службы Моссельпрома. На верхних этажах жили работники кондитерской фабрики.

В 1930-х годах дом достался Наркомату обороны и стал полностью жилым. В нем селились высшие военные чины, а после войны — генералы и герои Советского Союза. В 1960-х годах дом передали Мосгорисполкому. В это время в доме проживал известный лингвист Виктор Виноградов, а на верхнем этаже находилась художественная мастерская. В наши дни кроме жилых квартир в доме располагается факультет Российского института театрального искусства.

Фото: mos.ru. Максим Денисов

Дом-парус

Гигантский «парус» на улице Гризодубовой (дом 2) спроектировала команда архитекторов под руководством Андрея Бокова и Бориса Уборевича-Боровского. Изначально они не планировали придавать ему каплевидную форму — их задачей стало строительство самого длинного дома в Европе. Однако в плане застройки рядом с ним появились школа и стадион. 22-этажный дом загородил бы им солнечный свет, поэтому этажность дома решили менять каскадом.

В итоге узкое протяженное здание действительно стало напоминать надутый ветром парус. Его ширину и длину обусловило еще и место строительства — дом возвели на бывшей взлетной полосе Центрального аэродрома имени М.В. Фрунзе. Нестандартная форма паруса потребовала сложных технических решений при устройстве инженерных коммуникаций: для них внутри дома провели полые дугообразные каналы, повторяющие его округлые контуры. Фасады здания облицованы керамогранитом, а ритм им задают выделенные цветом горизонтали окон и лоджий.

«Парус», который москвичи также называют каплей, волной, китом, палитрой, улиткой и даже ухом, получил высокую оценку архитектурных критиков, а в 2008 году заслужил премию «Дом года».

Плоские дома

Если «парус», несмотря на необычную форму, все же выглядит объемным, то дом 36 на Пресненском Валу кажется совершенно плоским, словно кроме фасада у него ничего нет. Этот эффект достигается благодаря тому, что один из углов дома острый, поэтому с определенного ракурса здание выглядит лишенным объема.

Соседний дом 38, строение 1 тоже выглядит слишком узким для того, чтобы стоять на земле без подпорок. Эффект плоскости здесь возникает за счет прямоугольного выступа, который скрывает глубину здания. Внутренняя планировка обоих домов при этом совершенно обыкновенная.

Оба дома построили в 1910-х годах, и они не единственные в своем роде. Один из самых известных плоских домов находится на Таганской улице. Дом 1/2, строение 2 построили как доходный. Острый угол здания вплотную прилегает к стене соседнего дома, и создается впечатление, что за фасадом ничего нет. Такое архитектурное решение обусловлено тем, что заказчик этого дома хотел извлечь максимальную денежную пользу из принадлежащего ему земельного участка, однако участок этот был неровным, и дом приобрел его форму.

Долгое время в здании шла реставрация, поэтому оно было скрыто от глаз прохожих. Недавно ремонт закончился, и в доме снова живут люди.

Дом трех эпох

Дом 23 в Вишняковском переулке выглядит как обычная сталинка, однако если присмотреться, становится заметно, что отделка фасада отличается от этажа к этажу. На самом деле этот дом был построен в XVIII веке. Но не весь — только три первых этажа. Здание в стиле классицизм было главным домом московской усадьбы купца Лукутина, который организовал в подмосковном селе Федоскино производство знаменитой лаковой миниатюры.

В 1910 году здание решили превратить в доходный дом. Для этого архитектор Петр Ушаков надстроил над усадьбой еще один этаж, оформив его в стилистике неоклассицизма. В 1930-е годы дом подрос еще на два этажа, а в 1980-х над ним появились еще три жилых уровня. Этапы «роста» дома хорошо заметны по фасадам: наличники окон четвертого этажа отличаются от всех остальных, между пятым и шестым этажом видна линия надстройки, а угловые балконы начинаются только с седьмого.

Фото: mos.ru. Максим Денисов