20 выездов в сутки. Как работают фельдшеры скорой помощи в период пандемии

20 выездов в сутки. Как работают фельдшеры скорой помощи в период пандемии
Фото: mos.ru. Евгений Самарин
Сотрудники скорой помощи дома стараются не думать о работе, а бороться со стрессом им помогает хороший сон. О трудностях и рисках работы в период пандемии медики рассказали mos.ru.

В период пандемии медицинские работники скорой первыми спешат на помощь, когда человек жалуется на высокую температуру, одышку, возможные симптомы коронавирусной инфекции и начинает паниковать. Задача медиков — не только стабилизировать состояние пациента, определить его на госпитализацию или оставить на домашнем лечении, но и успокоить.

Mos.ru поговорил с фельдшерами Станции скорой и неотложной медицинской помощи имени А.С. Пучкова Марией Куликовой и Романом Кузнецовым. Они выезжают на вызовы и помогают пациентам с коронавирусной инфекцией или с подозрением на нее. Медики рассказали, в каком случае больного отправят в КТ-центр, а в каком — госпитализируют в стационар, зачем нужен шампунь для защитных очков и как справиться со стрессом, когда каждый рабочий день рискуешь своим здоровьем.

— Как изменилась ваша работа с началом пандемии?

Роман Кузнецов: Увеличилась нагрузка на бригады скорой помощи, вызовов стало больше. Я работаю в ковидной бригаде, мы выезжаем в среднем на 20 вызовов за сутки. Раньше было около 15 выездов.

Мария Куликова: При этом у меня девять — 10 смен в месяц, я работаю на полторы ставки. Но самое сложное время было с середины марта до конца апреля. Сейчас ощущается, что заболеваемость идет на спад. Наверное, благодаря тому что введен режим самоизоляции.

Мария Куликова, фельдшер Станции скорой и неотложной медицинской помощи имени А.С. Пучкова

— Сколько времени сейчас нужно ждать скорую? Увеличилось ли время ожидания после начала пандемии?

Мария Куликова: Нет, время ожидания незначительное. Нам на планшет поступает вызов, он делается сразу и своевременно. Конечно, все зависит от расстояния, но в основном доезжаем не более чем за 20 минут. А если вызов экстренный, то мы стараемся уложиться в 13–14 минут.

Роман Кузнецов: Все машины на линии, персонала хватает, поэтому всегда вовремя приезжаем к пациентам.

Роман Кузнецов, фельдшер Станции скорой и неотложной медицинской помощи имени А.С. Пучкова

— Вы работаете в основном по вызовам с подозрением на коронавирус. А как определяют потенциально заболевших COVID-19?

Роман Кузнецов: На станции скорой помощи есть оперативный отдел и диспетчерская служба. Они расспрашивают москвичей, которые вызывают скорую помощь, и направляют вызовы нам. В примечаниях у нас написано: COVID-19 подтвержденный или подозрение на него. Среди главных симптомов — повышенная температура, сухой кашель, потеря обоняния и вкуса. Обычные симптомы острого респираторного заболевания.

Бывает, что прежде, чем вызвать скорую, москвичи обращаются к дежурному врачу в поликлинику. Это происходит в том случае, если у человека нет одышки, болей в грудной клетке, потери сознания.

Мария Куликова: Да. В первый день болезни можно обойтись консультацией врача из поликлиники. Он проведет первичный осмотр, даст необходимые медицинские рекомендации, назначит лечение, а потом уже, если будет ухудшение состояния, стоит вызывать скорую.

Фото: Пресс-служба Мэра и Правительства Москвы. Максим Мишин

— Какие пациенты чаще вызывают скорую при подозрении на инфекцию?

Роман Кузнецов: По-разному. Бывают, и дети, и пожилые, и молодежь. Все одинаково.

Мария Куликова: Я считаю, что молодые легче переносят ту же самую пневмонию, чем люди в возрасте старше 55 лет. Тем более у бабушек и дедушек зачастую есть какие-то сопутствующие заболевания, которые усугубляют течение этой болезни. Но есть и пожилые пациенты, которые тоже вполне нормально переносят заболевание.

— Как проходит ваша рабочая смена?

Мария Куликова: Моя рабочая смена начинается в 09:00 и заканчивается в 09:00 следующего дня. Когда я прихожу на работу, то должна осмотреть свой санитарный автомобиль, готов ли он к моему дальнейшему суточному дежурству. Во-первых, вся аппаратура должна быть исправна, в рабочем состоянии, должны быть в наличии все необходимые медикаменты, оборудование для манипуляций. Средства защиты обязательно проверяем, чтобы они тоже были.

Фото: mos.ru. Евгений Самарин

— Вы работаете в защитном костюме? Как часто его меняете?

Роман Кузнецов: Обязательно, защитный костюм надеваем в машине и после этого идем на вызов. Костюм состоит из комбинезона, респиратора, маски, очков, двух пар перчаток. В костюме жарко и душно, но мы приспосабливаемся. Например, есть специальный антипот, им можно побрызгать с обратной стороны очков. Некоторые мажут шампунем, тоже чтобы не потели. Все медики знают эти приемы.

Мария Куликова: После каждого вызова все средства защиты утилизируются согласно нашему стандарту. У нас есть специальные пакеты, которые выбрасываем в определенные баки. На подстанции оборудована комната для утилизации.

Вообще на любой вызов, независимо от того, есть ли у пациента симптомы ОРВИ, подтвержден ли коронавирус, обязательно нужны перчатки, очки и медицинская маска. Даже если человек жалуется на боли в животе, лучше предостеречь себя. Пациенты могут сказать, что болит живот, а ты приезжаешь и видишь какие-то симптомы ОРВИ. Больные их могут просто не ощущать.

Фото: mos.ru. Евгений Самарин

— Как выстроена работа с пациентом? Какой алгоритм действий, если есть подозрение на коронавирус?

Роман Кузнецов: Мы оцениваем состояние больного, смотрим симптомы и анамнез. Узнаем, выезжал ли он куда-то, с кем контактировал. Если по анамнезу и клинической картине подозреваем, что это COVID-19, то при легкой степени больной остается дома и подписывает согласие на амбулаторное лечение. Потом этого пациента мы передаем в поликлинику, оттуда уже приходит врач, назначает лечение и наблюдает больного. При легком течение болезни температура тела держится на уровне 37 градусов, возможна потеря обоняния и нет одышки.

При средней степени тяжести одышка уже нарастает, появляется высокая температура (38,5 градуса), сатурация становится ниже нормы (насыщение крови кислородом). В таком случае мы подозреваем пневмонию и везем больного в ближайший круглосуточный КТ-центр. Там делают компьютерную томографию, при необходимости врач из поликлиники вызывает бригаду скорой помощи, чтобы передать пациента в стационар.

Мария Куликова: Да, но если выявляют незначительное поражение легких, пневмонию, то по решению врача пациентам назначают лекарства и отправляют на домашнее лечение.

Фото: mos.ru. Евгений Самарин

Роман Кузнецов: При выраженной одышке, болях в груди, высокой температуре и спутанном сознании мы сразу везем пациента в стационар. Для этого обращаемся в отдел госпитализации, сообщаем предполагаемый диагноз и состояние пациента. На основании этого нам диспетчер говорит, куда мы направляемся с больным.

— Как ведут себя сами пациенты? Они отказываются от госпитализации или сами просятся в больницу?

Роман Кузнецов: Бывают разные люди, кто-то хочет в больницу, когда ему это не требуется, а кто-то нет, когда это нужно. В основном люди понимают, что происходит, мы все объясняем.

Мария Куликова: Поначалу чувствовалась паника, когда все только начиналось. Может быть, в начале марта люди думали: «Как у меня может появиться коронавирус, я же нигде не контактировал ни с кем». Тогда мы все объясняли и рассказывали. Где-то с конца марта все стали спокойнее, наверное, потому что власти и СМИ хорошо информируют людей о ситуации.

Фото: mos.ru. Максим Денисов

— Помогают ли работникам скорой волонтеры? Какие обязанности им поручают?

Мария Куликова: Да, волонтеры нам очень помогали. Для нас они организовали питание на подстанции, морально поддерживали. Я помню, приезжали, поздравляли с Пасхой. Организация у них, я считаю, на высшем уровне.

Роман Кузнецов: На подстанцию к нам приходили волонтеры, спрашивали, что нужно, как помочь. Привозили нам бесплатные обеды, пиццу, это приятно.

— Вы практически каждый день общаетесь с потенциально заболевшими коронавирусом, рискуете своим здоровьем. Расскажите, как вы справляетесь с усталостью и стрессом?

Мария Куликова: Не могу сказать, что для меня это сложно, наверное, я привыкла к такой работе. Просто была повышенная нагрузка, и это чувствовалось, была физическая усталость. О риске заражения стараюсь не думать. Дома я отключаюсь от работы, занимаюсь личными делами. Если на этом зацикливаться, то будет невыносимо. Семья меня поддерживает, у меня есть дочка.

Роман Кузнецов: Самое сложное сейчас просто понимать, что ты тоже можешь заразиться. Надо серьезно относиться к защите. В остальном работаем как обычно. У себя какого-то стресса я не наблюдаю. Пришел, отработал, сделал свое дело и ушел домой. Выспался — и все хорошо, главное — поспать.

— Какие меры безопасности вы соблюдаете, чтобы оберегать своих близких?

Мария Куликова: Мы живем как обычно, чего-то сверхъестественного не делаем. Конечно, обязательно моем руки, но это всегда было, это не началось во время пандемии. Режим самоизоляции мы поддерживаем, любой поход в магазин — в масках и перчатках. А в сумках у нас антисептики постоянно, все как положено.

Роман Кузнецов: Я тоже живу дома. У меня супруга врач (работает на административной должности), все понимает.

— Когда и почему решили стать врачом скорой помощи? Чем вам нравится эта работа?

Роман Кузнецов: Так сложилась жизнь. Я отучился на фельдшера и уже 10 лет работаю.

Мария Куликова: А я пошла по стопам своих родственников. На скорой помощи работали мои бабушки и мама. Сама я работаю уже 11 лет, за это время не пожалела о своем решении. Я считаю себя хорошим помощником для своих родных и близких. Я могу дать советы по лечению и оказать какую-то медицинскую помощь.

А в период пандемии при малейшем симптоме ОРВИ родные, близкие и друзья звонят мне, просят совет, как лучше поступить в данной ситуации. Я им все объясняю, чтобы не создавать никакой паники, чтобы они это все легко перенесли и адекватно ко всему относились.