Обратная сторона стекла. Собиратель хорватского наива — о том, как смотреть выставку «Генералич и его армия»

Обратная сторона стекла. Собиратель хорватского наива — о том, как смотреть выставку «Генералич и его армия»
Степан Иванец. Осень. Собрание В.А.Темкина. 2009 год
О четырех поколениях художников от сохи, которых поддерживала коммунистическая партия Югославии и парижские музеи, и об успехе, который привел к закату.

В Музее русского лубка и наивного искусства открылась выставка «Генералич и его армия. Четыре поколения Хлебинской школы» из собрания Владимира Темкина. Хлебинская школа дала миру плеяду художников-примитивистов, использующих уникальную технику живописи. О феномене хорватского наива, его короткой истории и сегодняшней жизни одного из последних ее представителей — в совместном материале mos.ru и агентства «Мосгортур».

Первая встреча с наивом

Владимир Темкин — едва ли не единственный в России собиратель хорватского наива. Он не прячет свою коллекцию в родной Нерехте, а охотно показывает ее. Его собрание выставлялось в Костроме, Екатеринбурге, Ярославле, Мытищах и, наконец, добралось до Москвы.

В советское время Владимир Темкин работал художником-оформителем. В 2000-х в его руки попал альбом работ патриарха хорватского наива Ивана Генералича. «Картины запали в душу», — говорит он.

Оказавшись в Хорватии, он сразу отправился посмотреть на них вживую. Хорватский музей наивного искусства в Загребе, открывшийся в 1952 году как Крестьянская художественная галерея, кстати, считается первым в мире музеем наива. Первоначальный интерес перерос в серьезное увлечение — за несколько лет Темкин успел познакомиться со многими художниками-наивистами, побывать в их мастерских и выучить хорватский язык.

«Теперь мы с супругой ездим в Хорватию два раза в год. Это и отдых, и творческая командировка, тем более что за последние два года у меня было пять выставочных проектов, посвященных хорватскому наиву. После каждого развожу художникам каталоги, рассказываю, как прошло, как приняла их картины российская публика. Я раньше недоумевал: откуда они берут эти краски? Но, начав ездить по Хорватии, стал их видеть. Я попадал на закате на осенний “красный лес” Генералича. Мне даже супруга говорит: “Смотри, это же Генералич твой”. Наивный художник ничего не придумывает, может быть, немножечко приукрашивает», — рассказывает коллекционер, куратор выставки Владимир Темкин.

Что такое Хлебинская школа наива

Идейным вдохновителем Хлебинской школы стал профессиональный художник Крсто Хегедушич. Закончив Загребскую академию художеств, в 1926–1928 годах он оказался в водовороте артистической жизни Парижа. Там Хегедушич познакомился с арт-критиком и коллекционером Вильгельмом Уде, который прославил на весь мир первого наивного художника — Анри Руссо, а также организовал первую выставку наивного искусства так называемых «художников святого сердца». Хегедушич был знаком и с русскими неопримитивистами Михаилом Ларионовым и Натальей Гончаровой, которые тоже жили тогда в Париже. Вернувшись на Родину, он начал поиски в этом направлении.

Югославская интеллигенция того времени увлекалась хождениями в народ в поисках самородков в области литературы, музыки, живописи. Отец Хегедушича был родом из подравского села Хлебине. Однажды, зайдя в хлебинский магазин, он увидел рисунки на оберточной бумаге. Так был найден 15-летний Иван Генералич.

«Когда Уде открыл Анри Руссо, тот был уже сложившимся художником. Так же наши авангардисты нашли Нико Пиросмани. Хегедушич же учил Генералича рисовать, показывал, как писать по стеклу, и тот до конца жизни называл его профессором. Хегедушич хотел доказать, что талант не зависит от происхождения, и сумел это сделать. “Мы ухватили Бога за бороду”, — говорил он. Хегедушич занимался рисунком и с другими крестьянами. Первое поколение Хлебинской школы составили трое — Иван Генералич, Мирко Вириус и Франья Мраз. Вириус сгинул в нацистском концлагере в 1943-м, Мраз после войны пошел по партийной линии и уже не смог вернуться в наивное искусство, хотя и пытался. А Генералич стал локомотивом, который сделал хорватский наив мировым достоянием», — говорит Владимир Темкин.

Старые иконы и зеркальная техника

В хорватском наиве интересны не только сюжеты, манера и краски, но и сложная техника — реверсивная живопись на стекле. Художник пишет на обратной стороне стекла наоборот — от мелких деталей к более крупным, а заканчивает фоном.

«Рассматривая репродукции, я сначала никак не понимал, что это живопись с обратной стороны стекла. Думал, это как-то рисуется на внешней стороне или закрыто стеклом. Оказалось, нет! Это в обычной живописи ты поставил холст на мольберт, сделал подмалевок, нарисовал фон, детали и заканчиваешь какими-то мелкими бликами. Не понравилось — переписал. Здесь же надо начинать с бликов и уже отходить, отходить, отходить, прописывая послойно с высыханием каждого слоя. Исправить какую-то ошибку уже невозможно — ты рисуешь, начиная с переднего плана. Но это не академические художники, и им ошибки только в плюс. Вот видите, у Генералича музыкант оказался левшой?», — отмечает Владимир Темкин.

Такая живопись восходит к народным иконам на стекле, которые стоили недорого, а потому были широко распространены в бывшей Австро-Венгрии. Их можно найти от Южной Германии до Западной Украины — в Австрии, Сербии, Словении, Болгарии, Румынии. В Хорватии их называют глажи (glaži) или на немецкий манер — малераи (от немецкого hinterglasmalerei — живопись на обратной стороне стекла).

«У каждого художника свой способ. Кто-то кладет рядом схематичный рисунок и пишет, сверяясь с ним. Звонко Сигетич всегда рисует эскизы размером с открытку, ему этого достаточно. Но были и такие уникумы, как Нада Швегович. Она писала в один присест, сырым по сырому, не дожидаясь высыхания предыдущего слоя. Неслучайно ее называли “подравский Брейгель”. У Нады была непростая судьба. Она долго искала себя. Успех к ней начал приходить в 1980-х, но вскоре началась война. Интерес к ней угас, а художнику важно, чтобы его творчество было востребовано. Потом новый надлом — умер муж, не оставив ей детей. Гамма ее работ становилась все чернее и чернее. Я успел с ней познакомиться, бывал у нее в гостях, открытки друг другу присылали. Две работы из цикла “Ряженые” купил уже после смерти Нады у ее брата. Одна из них висела у нее в доме, наверное, как талисман», — рассказывает Владимир Темкин.

Расцвет и закат хорватского наива

С открытия загребской Крестьянской художественной галереи и ошеломительного успеха персональной выставки Ивана Генералича в Париже в 1953 году начался расцвет Хлебинской школы. В 1960-е о югославском наиве заговорили искусствоведы всего мира.

Второе, послевоенное, поколение крестьян-художников из Хлебине и соседних сел группировалось уже вокруг Генералича — Франьо Доленец, Франьо Филипович, Драган Гажи, Иван Веченай, Мийо Ковачич, Мартин Мехкек, Йосип Генералич, сын Ивана.

Крестьянское искусство поддерживала Новая коммунистическая партия Югославии. В СССР их выставки принимали и Эрмитаж, и Русский музей, и ГМИИ имени А.С. Пушкина.

«Мийо Ковачич пару раз пешком ходил из своего села к Генераличу. Мы с ним дружим, он единственный еще жив из второго поколения. Мийо рассказывал мне: “Услышал, что есть такой. Пришел к нему в село. Хочу, говорю, рисовать, покажи. Генералич отвечает: “Ну, смотри”. Что он мне мог показать? Он крестьянин, я крестьянин. Один уже мужик, второй еще мальчишка. Особо я ничего и не понял. Я тогда даже понятия не имел, что существуют художественные краски. Кисти тоже были самодельные”. Думаю, такой феномен мог возникнуть в любом месте, не только в Хорватии. У нас же тоже есть народные промыслы — Холуй, Палех, Федоскино. Любой народ талантлив. Абсолютно все художники первого поколения Хлебинской школы были не просто без специального образования — в первом-втором поколениях у всех только четыре класса начальной школы. Даже в 1960-е, с приходом популярности, с селом никто связи не порвал, у всех есть хозяйство. В третьем поколении было уже порядка 200 художников, и этот переизбыток сломал хребет наиву. Каждая галерея на Западе хотела иметь у себя их работы, и в 1970-1980-х в радиусе 50 километров от Хлебине рисовал, наверное, каждый крестьянин. Коммерциализация не прошла даром, уровень не мог не упасть. А распад Югославии и война довершили дело», — говорит Владимир Темкин.

Последний из хлебинцев

Один из залов выставки целиком посвящен творчеству Дражена Тетеца, который родился в 1972 году. Владимира Темкина связывает с ним настоящая дружба. Тетец, который относится уже к четвертому поколению Хлебинской школы, сотрудничал с Йосипом, сыном Ивана Генералича.

В России он никогда не был, но живо интересуется тем, как здесь принимают его работы. Дражен Тетец живет один и занимается своей пасекой. У него 180 ульев, поэтому с ранней весны до осени все его время занимают пчелы, а зимой он рисует. Владимир Темкин надеется, что его интерес к Тетецу поддерживает художника.

О картинах своего друга, их сюжетах и зашифрованных в них символах и смыслах коллекционер может говорить бесконечно.

«Помните, как в Евангелии Иисус говорит апостолу Петру, что тот отречется от него трижды до того, как пропоет петух? Если можно так выразиться, картину “Петр и петух” Дражен написал по моей просьбе. Я люблю творчество Миши Шаевича Брусиловского, известного художника-шестидесятника из Екатеринбурга. У него есть целый цикл “Петр и петух”, 30 или 40 работ. Я рассказал о них Дражену, и вот что из этого получилось.
В хорватском наиве фигура петуха, балансирующего на пороге ночи и дня, света и тьмы, — метафизическая, это идет еще от Генералича. Второй мощнейший символ — река Драва. Картина “Водоворот на Драве” — это отсылка к реальной трагедии, которая случилась в сентябре 1953 года. Тогда бурная Драва затянула в водоворот 14 крестьян, которые отправились заготавливать тростник. Их поминают до сих пор, пускают фонари и венки по воде. Картина “Продавцы тумана” Тетеца — сатира на собратьев-художников, которые хвалятся как рыбаки. Заливают: “Да я вот во Франции продавал”. А их картины-то видны — какой-то журавль, свинья. Когда картину выставили на ежегодной выставке в Хлебине, они подошли, посмотрели и сообразили: “Дражен, а ты нас нарисовал!” А в “Ищу человека” Дражен нарисовал себя — таким сельским Диогеном с лупой и свечой», — рассказывает Владимир Темкин.

Увидеть чудо

Сегодня в коллекции Владимира Темкина около 100 работ хорватских наивистов. Ни одну из них он не продал и не собирается — он видит свою миссию в том, чтобы знакомить как можно большее число людей с Хлебинской школой, или «чудом хорватского наива», как он сам говорит. Системно хорватский наив в России, кроме него, не собирает и не показывает никто.

«В России к наивному искусству несколько скептическое отношение. На Западе сейчас все носятся с аутсайдерами, это тренд, а хорватские крестьяне для них уже архаика. Но никто столько не сделал для наивного искусства, как Хлебинская школа. Руссо и Пиросмани были одиночками, а здесь — целое явление, четыре поколения художников. Если один Мийо Ковачич имел более 150 персональных выставок, о чем говорить? Какой академический художник столько имеет? А ведь он жив еще, слава Богу», — заключает Владимир Темкин.