От мозаик до носа архитектора. Кураторский гид по новой выставке в «Коломенском»

От мозаик до носа архитектора. Кураторский гид по новой выставке в «Коломенском»
Леса для установки колонн. Лист из альбома О. Монферрана. 1845 год. Из архива Государственного музея-памятника «Исаакиевский собор»
Последние эскизы Карла Брюллова, безымянные шедевры советских реставраторов и трогательное описание главного строителя Исаакиевского собора Анри Луи Огюста Рикара де Монферрана — оказывается, в трудовой визе в России XIX века указывались размер носа и наличие веснушек.

В 1819 году в Петербурге был заложен кафедральный собор Преподобного Исаакия Далматского. 200-летие этого события музей-памятник «Исаакиевский собор» и музей-заповедник «Коломенское» отмечают большой совместной выставкой. Из самого большого храма Северной столицы в Москву привезли 137 раритетов, рассказывающих о разных этапах его жизни. О том, как смотреть выставку, mos.ru и агентству «Мосгортур» рассказывают кураторы «Императорского собора преподобного Исаакия Далматского» Юлия Ушкова (Санкт-Петербург) и Ольга Воробьева (Москва).

Мозаики

На выставке в здании Сытного двора представлены две уникальные мозаики второй половины XIX века — «Тайная вечеря» и «Архангел Гавриил». Мозаичный цикл Исаакиевского собора считается вершиной реалистичности в этой технике декоративно-прикладного искусства. Сложно поверить, но в изначальном плане собора мозаики предусмотрены не были.

Архитектор Огюст Монферран предполагал, что храм будет декорирован фресками и картинами на религиозные сюжеты. Однако в промозглом питерском климате живопись стала приходить в негодность еще до освящения собора, и все решили перевести в мозаику. Секреты мастерства к тому времени были уже 100 лет как утрачены: в XVIII веке возрождением мозаичного дела занимался Михаил Ломоносов, но после его смерти технику снова забыли. Группу художников, занимавшихся декором Исаакия, отправили учиться в Ватикан. По их возвращении при Академии художеств открылась мозаичная мастерская.

Мозаики создавали римским способом. На твердое основание устанавливали металлическую раму, заполняли ее гипсом, на который наносили контур изображения. Сверяясь с ним, художник откалывал гипс и помещал в освободившиеся места на клейкую мастику подходящие кусочки разноцветной смальты — сплава стекла с оксидами металлов.

Юлия Ушкова, куратор (Санкт-Петербург):
— Мозаика была призвана в точности копировать уже написанные картины, поэтому смальту подгоняли очень плотно, а швы между кусочками тонировали цветным воском, чтобы они не были заметны. Палитра смальт мозаичистов Исаакия насчитывала более 12 тысяч оттенков. На одну мозаику могло уходить до двух с половиной лет. Работы велись до начала Первой мировой войны, потом к ним уже не возвращались. За это время в мозаику перевели примерно треть намеченного — 62 живописных произведения. По мере готовности мозаику размещали в соборе, а «Тайную вечерю» и «Архангела Гавриила» не успели. Хотя мозаику сложно транспортировать, мы сочли необходимым привезти ее в «Коломенское», чтобы во всем блеске показать русское мозаичное искусство середины XIX века.

Последние эскизы Брюллова

Над живописным оформлением интерьеров Исаакиевского собора, которое было начато в 1841 году, трудилась большая группа художников. В «Коломенском» выставлены работы Тимолеона Неффа, Николая Майкова, Дузи Хозроя, Иоганна Конрада Дорнера, Алексея Маркова, Евгения Плюшара. Первые трое, например, представлены крупноформатными эскизами маслом для мозаичных клейм трех иконостасов собора, Дорнер — эскизами икон алтарной преграды.

Самым известным художником, работавшим в соборе, бесспорно, был Карл Брюллов. Знаменитому мастеру предложили расписать плафон (внутренняя часть главного купола) и барабан (основание купола), а также создать серию картин на тему «Страстей Христовых». К 1848 году он подготовил все эскизы и с энтузиазмом приступил к работе.

Юлия Ушкова, куратор:
— Брюллов был чрезвычайно увлечен этой задачей. Расписывая главный купол, он однажды воскликнул: «Мне тесно, я бы теперь расписал небо!»

Однако завершить начатое мастер не сумел: в сыром недостроенном храме у него обострилась болезнь легких, и он был вынужден отправиться за границу на лечение. В Россию Брюллов больше не вернулся, он скончался в Риме в 1852 году. Фрески Исаакиевского собора стали последним творением художника, созданным на родине.

Вместе с эскизами Брюллова с изображением апостолов для барабана собора в «Коломенском» можно увидеть полноразмерные живописные копии фрагментов его росписи «Богоматерь в окружении святых» в плафоне главного купола.

Ольга Воробьева, куратор (Москва):
— Эти копии размещены по кругу в первом зале выставки, который как бы представляет собой купол Исаакиевского собора. Благодаря их величине — копии сделаны в масштабе один к одному — можно разглядеть все в деталях. В самом соборе, если смотреть с земли, это сделать невозможно.

Шедевры советских реставраторов

Завершая рассказ о живописной части выставки, стоит упомянуть о работах советских реставраторов, которые представляют большую ценность. Во время блокады, когда не работали ни отопление, ни вентиляция, внутренняя часть собора понесла значительные утраты. В 1950-е годы реставраторы сделали практически невозможное. На выставке в «Коломенском» можно увидеть их работы, которые сухо именуются реставрационными схемами.

Юлия Ушакова, куратор:
— В действительности это мастерски исполненные самостоятельные живописные произведения. Для восстановления мозаик художникам пришлось делать своего рода раскладку в живописном виде, чтобы, глядя на образец, мозаичист мог колористически точно подобрать недостающие кусочки смальты. Аналогичные эталоны рисовали и для поврежденной живописи.

Над эталонами работали лучшие мастера ленинградской реставрационной школы, лучшие творческие силы города. К сожалению, не все холсты подписаны, но где-то подписи сохранились, например «А. Л. Ротач» или «Я. А. Казаков». Это Александр Лукич Ротач, который руководил реставрационными работами, и Яков Александрович Казаков —выдающийся художник-реставратор, который работал и в Ленинграде, и в пригородах.

Собор № 4

Собор XIX века — четвертый по счету храм Преподобного Исаакия Далматского, возведенный на этой площади. Первый, деревянный, был обязан своим появлением Петру I: на верфях Адмиралтейства в начале XVIII века трудились более 10 тысяч человек, а ближайшая церковь находилась на другом берегу Невы. Достоверных изображений первого Исаакия, освященного в 1707 году, до нас не дошло, однако известно, что в храм переделали чертежный амбар на Адмиралтейском лугу. В 1712 году Петр венчался там с будущей Екатериной I, а в 1723-м сделал храм местом принесения присяги моряками и офицерами Балтийского флота.

Впрочем, присягу приносили уже в каменном Исаакии, который был заложен в 1717 году на месте нынешнего конного памятника императору. Простоял тот храм чуть дольше первого — из-за оползания грунта он пошел трещинами, а довершил разрушение пожар 1735 года, вызванный ударом молнии.

Третий Исаакий был заложен в 1768-м при Екатерине II, строил его Антонио Ринальди, задумавший изящную пятиглавую церковь, облицованную мрамором. До окончания затянувшегося на 30 лет дорогостоящего строительства императрица не дожила, а после ее смерти итальянец покинул Россию. Собор заканчивали при Павле I — с максимальным упрощением первоначального плана и экономией на материалах. Получившееся странное сооружение вызвало массу пересудов и эпиграмм. Вот одна из них:

Се памятник двух царств,

Обоим столь приличный:

На мраморном низу

Воздвигнут верх кирпичный.

Александра I главный собор империи в таком виде не устраивал, как долго не устраивали и предлагавшиеся варианты перестройки. Так продолжалось до 1818 года, когда император утвердил проект Монферрана с условием сохранить алтари третьего Исаакия.

Почему Исаакий?

Посвящение храма Исаакию Далматскому за все это время не менялось, поскольку преподобный был покровителем первого императора России. Петр I родился в день поминовения этого святого — 30 мая по старому стилю.

Живший в IV веке в Константинополе отшельник пытался отговорить императора Валента от арианской ереси, убеждал его открыть храмы для православных, в противном случае предрекая ему гибель в огне. За такую дерзость он был брошен «в глубокую пропасть, поросшую терниями», но чудесным образом это не принесло монаху вреда. Предсказание Исаакия сбылось: Валент был сожжен готами, после того как они разбили его войско. Сменивший Валента Феодосий Великий упросил предсказателя остаться в столице, и вскоре в Константинополе возник монастырь, в котором преподобный и прожил до конца своих дней.

Ольга Воробьева, куратор:
— На выставке представлено несколько икон с образом святого. Они достаточно редки для России. Многие появились как раз после строительства Исаакиевского собора.

По-своему уникален образ преподобного Исаакия, вырезанный из слоновой кости известным резчиком и скульптором-самоучкой Яковом Серяковым. Он был преподнесен автором Александру II, который передал его в дар Исаакиевскому собору вскоре после освящения в 1858 году. Долгое время образ находился на аналое у левого клироса собора.

Билет на жительство и статуэтка-шарж

Среди возвышенных экспонатов на выставке притаились два, способных вызвать улыбку. Оба имеют отношение к главному строителю собора — Анри Луи Огюсту Рикару де Монферрану (1786–1858).

Первый — билет иностранца на проживание в Петербурге, выданный 32-летнему французу в 1816 году. Треть этого документа занимает словесное описание архитектора, из которого можно заключить, что тот обладал симпатичной и добродушной внешностью: «Рост — средний, волосы, брови — светло-русые, нос — короткой, несколько вздернут, рот — средственной, подбородок — круглой, лицо — в веснушках». Под описанием стоит личная подпись Монферрана.

Фото: Мосгортур

Второй веселый экспонат — посвященный архитектору гипсовый скульптурный шарж. Такой можно было купить в Петербурге XIX века. В журнале «Иллюстрация» за 1848 год статуэтка описывалась так: «Мы видим художника, который увенчал себя лучшим своим произведением, с достаточной легкостию и значительным самодовольством держит на голове всю эту ужасную тяжесть в целости. Он мог совершить это, он торжествует над врагами, а их, как известно, было немало, и все они старались доказать, что здание Монферрана — здание невозможное, что оно не устоит, обрушится. Но здание высоко, а враги низко, в виде змея-демона, они попраны художником, и он, как воитель, одержавший верх, спокойно и предовольно стоит себе, беззаботно, с некоторой кокетливостью победителя, сунув руку в карман…»

Фото: Мосгортур