«Я обычный человек, который беседует со зрителем». Интервью с Владимиром Кореневым

«Я обычный человек, который беседует со зрителем». Интервью с Владимиром Кореневым
13 и 14 апреля в «Электротеатре Станиславский» пройдет премьера спектакля «Служанки бульвара Сансет». Ведущий актер театра и режиссер Владимир Коренев рассказывает, как создавалась постановка, чем интересна сценография и какие эксперименты его привлекают.

Владимир Коренев — одна из самых заметных и ярких фигур отечественного кинематографа. Еще в 1960-х он полюбился зрителям благодаря роли Ихтиандра в фильме «Человек-амфибия». На его героя хотели быть похожими его ровесники, а ровесницы забрасывали красивого актера любовными письмами.

Больше 50 лет назад Коренев пришел в Московский драматический театр имени К.С. Станиславского и со временем стал ведущим актером. Новая жизнь театра под названием «Электротеатр Станиславский» началась в 2015 году с фантастического спектакля «Синяя птица», в котором Владимир Коренев и его супруга Алефтина Константинова сыграли главные роли — мальчика Тильтиля и девочки Митиль. Новый спектакль театра «Служанки бульвара Сансет» — первая режиссерская работа актера на родной сцене.

— Владимир Борисович, ваш спектакль основан сразу на двух произведениях — пьесе Жана Жене «Служанки» и фильме «Бульвар Сансет» Билли Уайлдера. Что вы взяли в свой сюжет от каждого из них? О чем ваша постановка?

— Спектакль надо будет смотреть — и только после этого все будет понятно. В двух словах это не объяснить, если человек не смотрел фильм Уайлдера и не читал пьесу. Я, если честно, удивлюсь, если кто-то ее читал, — я сам познакомился с ней в возрасте 60 лет. Это очень сложное произведение. Очень богатая женщина, Мадам, живет в шикарной квартире, вместе с ней две служанки — молодые девушки, сестры Соланж и Клер. У Мадам есть любовник, которого сажают за решетку. Служанкам нравится образ жизни хозяйки, их пленяет весь этот гламур. Он становится их навязчивой идеей.

Я подумал, что границы этой истории нужно раздвинуть. Что, если главной героиней будет не просто богатая женщина, образу жизни которой завидуют и которой восторгаются многие, а действительно талантливый человек, звезда, актриса? И вот две девочки-служанки влюбились в ее экранные образы, попали в ее дом, стараются что-то делать для нее. А она ими помыкает, они ей вообще не нужны. И она сама никому не нужна, как оказалось. Они начинают ее ненавидеть и осознавать трагедию, которая произошла с ними. Вот что я попытался внести, если говорить упрощенно, в этот спектакль.

— У нас в стране пьеса «Служанки» получила огромную известность благодаря постановке Романа Виктюка. Вы видели этот спектакль?

— Да, и не один раз. Он очень удачный, замечательный, красивый, он объездил с гастролями весь мир.

— У Романа Григорьевича это смесь театра кабуки, импровизации и танца…

— Действительно, он сделал спектакль экзистенциальной формы, там форма и есть содержание. Но что произошло, что случилось в самой этой истории? Роман Григорьевич решил проблему не с помощью языка драматического театра, а с помощью языка пластики, почти балета. Меня очень заинтересовал этот сюжет, я захотел поработать над ним. Я часто задавал себе вопрос: почему эту пьесу не играют в других театрах? Ведь это может быть действительно по-настоящему красиво.

— Но и визуально ваш спектакль не уступает постановке Романа Григорьевича. У вас, например, очень интересные декорации — из черных и белых переработанных целлофановых пакетов.

— Да, это предложила Анастасия Нефедова, главный художник. Идея необычная, я не сразу ее поддержал, так как понимал, что мне достанется от моих артистов, когда они увидят декорации и костюмы. Постепенно все привыкли, и они стали им нравиться.

Но главное — пьеса. Я благодарен художественному руководителю театра Борису Юхананову, который дал мне возможность экспериментировать на этом очень опасном материале, потому что на такой пьесе ничего не стоит завалиться. Я решил сделать то, что близко людям моей профессии. Я очень много видел в жизни актеров поклонниц, фанаток, которые преследуют нашего брата. Что ими движет? Почему они свою жизнь подчиняют этому?

— После роли Ихтиандра в фильме «Человек-амфибия» на вас тоже обрушилась сумасшедшая популярность. Правда, что письма от поклонниц вам приходили в таких количествах, что их приходилось складывать в коробки из-под холодильников?

— Правда. Но я не отвечал, их было слишком много. Для этого мне надо было бы забросить все свои остальные дела. Хотя бывало, что отвечал на очень редкие письма, в том случае, если написанное меня зацепило. А так, вы знаете, молодым актерам пишут не философы, а молоденькие девочки, которые просто влюбились в созданный тобой образ. Но приятно было, конечно, что ко мне так хорошо относятся.

Кадр из фильма «Человек-амфибия». Режиссеры Владимир Чеботарев, Геннадий Казанский. 1961 год

— Такая слава — это тяжелое испытание или наоборот?

— Вопрос, скорее, в том, чтобы не заболеть этим. Когда говорят «медные трубы», имеют в виду испытание успехом. И оно может быть очень страшным. Но меня как-то пронесло. Рядом со мной были мудрые родители, хорошие друзья. А потом приходит понимание, что надо еще и соответствовать этой популярности. Можно нарциссом прожить всю жизнь, глядя в зеркало: «Как Бог меня наградил, какой я красавец!» А можно и стремиться к чему-то большему. Вот, например, Миша Козаков, который тоже играл в «Человеке-амфибии». Красивый, популярный, он мог всегда оставаться в этом амплуа и ни в чем не нуждаться. А он стал заниматься режиссурой, фильмы снимать. «Покровские ворота» — замечательная картина. Начинаешь уважать человека, когда видишь, что он использует свои таланты, а не только внешность.

«Получилась совсем другая история» 

— «Служанки бульвара Сансет» — это ваш дебют в качестве режиссера?

— Не совсем. Например, я поставил спектакль «Опасные связи» по роману Шодерло де Лакло в Архангельском театре (Архангельский театр драмы имени М.В. Ломоносова. — Прим. mos.ru). Это крупный театр, на полторы тысячи мест. Зрители приняли постановку, были аншлаги. Еще я 12 лет руководил факультетом театрального искусства Института гуманитарного образования и информационных технологий, каждый год ставил несколько спектаклей с дипломниками. А уж сколько отрывков я ставил — просто не счесть. Так что это не совсем дебют. Просто я занимаюсь тем, что мне нравится, и у меня есть такая возможность.

— По какую сторону вам комфортнее — быть режиссером или актером?

— А это почти нельзя разделить. Чем занимаются актеры и режиссеры? Психологическим анализом. В чем радость актера? В том, что он имеет возможность плавать в океане предлагаемых обстоятельств, которые создает автор. Каждый день они разные. Это же и у режиссера. Как правило, чаще всего режиссер выходит из актера. Может быть, и мне захотелось попробовать что-то новое. Когда ставишь спектакль, все равно внутренне проигрываешь за всех актеров, проверяешь собой эту историю. В искусстве все зависит от твоей индивидуальности. Чем более не похоже на остальных, тем лучше. Чем ты больше отличаешься от каких-то признанных норм, тем интереснее окружающим.

Расскажу об этом одну историю. Однажды к Константину Станиславскому пришел молодой драматург и сказал: «Дайте мне какую-нибудь интересную тему для пьесы». Тот ему отвечает: «Ну вот, пожалуйста: молодой человек уехал за границу, возвращается, а в это время его девушка влюбилась в другого». Драматург говорит: «Но это же банально». А Станиславский возражает: «Александр Грибоедов написал “Горе от ума” на эту тему». Видите, как важно умение по-разному смотреть на мир? По-моему, это замечательно. Вот и у меня получилась совсем другая история про служанок.

— Будете еще что-то ставить в ближайшее время?

— Я не знаю, как пойдет. Будет ли успешным спектакль, не знаешь никогда. Надеюсь, что он понравится. Я могу только одно сказать, что делали мы его с огромным интересом и любовью. Мы старались, чтобы он был понятен, чтобы зрителя взволновала история. Если получится, я надеюсь, Борис Юрьевич даст мне еще что-то поставить, что мне нравится. Еще я хочу сказать, что мои актеры просто фантастически здорово играют. Я горжусь тем, что они делают. Я не знаю, кто бы мог еще так легко и свободно сыграть эту сложную историю.

«Жена — актриса лучше меня»

— Одну из ролей играет ваша дочь Ирина, а в спектакле «Синяя птица» вы выходите на сцену вместе со своей супругой Алефтиной Константиновой. Правду говорят, что с родными людьми работать сложнее?

— Когда как. У дочки очень тяжелый характер. Когда мы с ней ругаемся — искры летят во все стороны! Она очень самостоятельный человек. А жена просто выдающаяся артистка. Так получилось, что мы с ней вместе очень редко играли в одних спектаклях, как-то не получалось. Но она просто замечательная актриса, куда лучше меня.

— Спектакль «Синяя птица» — хит «Электротеатра Станиславский». Когда Борис Юхананов предложил вам поучаствовать, вы сразу согласились? Или проект показался вам слишком радикальным?

— Когда Борис Юрьевич (Юхананов — прим. mos.ru) впервые заговорил об этом, у меня был шок. Я его спрашивал: «А как в моем возрасте быть мальчиком?» Он говорит: «Когда вы приходите в детский театр, вы же знаете, что эту роль играет актриса». Она говорит детским голосочком — и через пять минут зритель привыкает. Это условия игры.

Потом еще Юхананов сказал: «Вы же с женой прошли тот же путь, который прошли эти брат и сестра, они тоже пошли искать счастье, в этом вся наша жизнь. И когда ваша история будет пересекаться с историей этих мальчика и девочки, то зритель будет думать и размышлять над тем, что же ожидает этих героев дальше».

— Для вас это не только роль семилетнего мальчика, но еще и ваши воспоминания, ваши личные истории.

— Да, тем более у нас с моей супругой жизнь была не очень простая. На глазах Алефтины убили ее мать — в военные годы. И я видел столько в своей жизни и грустного, и трагического. Но и счастье, конечно же, тоже было. Борис Юрьевич совершенно прав: «Синяя птица» — совершенно недетское произведение. Есть старый голливудский фильм по этому произведению, там снималась Элизабет Тейлор. Я считаю, картина провальная, потому что непонятно, на какой возраст она рассчитана. А наш спектакль — для взрослых зрителей. И Морис Метерлинк действительно серьезный философ. Он написал эту пьесу для размышлений. А Борис Юрьевич придумал абсолютно новаторский ход: я не изображаю что-то на сцене, я обычный человек, который беседует со зрителем.