Здоровая жизнь и особая философия: как и зачем москвичи становятся донорами

Здоровая жизнь и особая философия: как и зачем москвичи становятся донорами
Главный врач Центра крови имени О.К. Гаврилова — о том, почему донорство — одна из составляющих здорового образа жизни, каков портрет современного донора и правда ли, что каждому третьему жителю планеты хоть раз в жизни нужна донорская кровь.

Акушер Андрей Вольф 186 лет назад, 20 апреля 1832 года, перелил роженице кровь ее мужа и тем самым спас ей жизнь. Этот первый в отечественной практике случай положил начало развитию донорства крови в России. 20 апреля вся страна отмечает Национальный день донора.

Крупнейшее учреждение службы крови в России — Центр крови имени О.К. Гаврилова Департамента здравоохранения города Москвы. Его главный врач Ольга Майорова рассказала mos.ru, как донорство развивают в Москве, можно ли сдавать кровь людям старшего возраста и что поможет восстановить организм после донации.

Ольга Майорова, главный врач Центра крови имени О.К. Гаврилова

 

— Донорство крови — одна из составляющих здорового образа жизни и особая философия. Почему?

— Это действительно так. Доноры приходят к нам сами, это сознательный выбор. Неважно, получают ли они какие-то меры социальной поддержки или сдают кровь безвозмездно, они понимают, зачем пришли, какие с ними будут проводить манипуляции и насколько это серьезно и для их здоровья, и для реципиентов.

Донорство — действительно здоровый образ жизни, потому что донором может быть только здоровый человек, который постоянно ответственно относится к здоровью, и не только к своему, потому что он дарит жизнь еще и пациенту.

Донор дарит реципиенту второй день рождения

— Зачем люди становятся донорами?

— Кто-то становится донором потому, что в его окружении есть донор, кто-то — потому, что когда-то донор помог ему или его близким. Причин может быть много, но в любом случае это осознание огромной социальной ответственности. Человек понимает, что он не просто становится частью организации медицинской помощи, а дарит самое дорогое, что у него есть, — частицу себя. Это можно сравнить с органным донорством, только здесь мы дарим не орган, а ткань.

Мы можем сказать, что донор зачастую дарит реципиенту второй день рождения, спасает жизнь. И это ощущение, что ты помогаешь, спасаешь, даришь надежду огромному количеству людей, для большого количества доноров, особенно для молодежи, является огромным стимулом.

Среди наших доноров есть люди, которые перешагнули 70-летний рубеж

— Каков портрет современного донора?

— Конечно, это всегда люди старше 18. Противопоказания к донорству с возрастом накапливаются, поэтому основная категория доноров в возрасте до 45 лет. Это большая часть, но среди наших кадровых доноров очень много людей старшего возраста: и около 50, и более 50 лет. Есть и те, кто перешагнул 70-летний рубеж. Их немного, но они продолжают активно сдавать кровь и компоненты.

Женщин и мужчин примерно поровну. В любом случае донор — это социально активный здоровый человек.

— Кто может стать донором? Есть ли какие-то ограничения по возрасту?

— Только люди старше 18 лет. Верхняя граница есть только для некоторых видов донации: донором тромбоцитов не может стать человек старше 45 лет. Это связано с тем, что процедура длительная, достаточно большое количество антикоагулянтов поступает в кровоток, так что это забота о самом доноре в первую очередь.

— Какие существуют противопоказания для донорства?

— Противопоказаний на самом деле много, мы работаем в очень жестко регламентированной зоне. Отвод может быть абсолютным или временным. Причина для абсолютного отвода — такие инфекционные болезни, как гепатиты, вирус иммунодефицита человека, сифилис. Также это тяжелые соматические заболевания, например онкологические, тяжелые сердечно-сосудистые заболевания, перенесенные трансплантации органов и другие.

Есть еще относительные или временные отводы. Если, например, человек сделал татуировку, мы его ждем через год после этого. После перенесенных респираторных заболеваний отвод короче — до месяца. Если человек прошел вакцинацию, тоже нужно ждать месяц до следующей донации.

Если есть какие-то сомнения, то лучше обратиться на сайт службы крови, на горячую линию (по телефону: +7 (495) 945-75-45. — Прим. mos.ru), в регистратуру и получить квалифицированный ответ.

На первом месте для нас здоровье донора

— Насколько донорство безопасно для здоровья?

— Донорство абсолютно безопасно для здоровья, если человек ничего не скрывает, когда общается с врачом-трансфузиологом при допуске к донации. На первом месте для нас здоровье донора, и, если у него есть какие-то заболевания, которые могут усугубиться во время донации, мы обязательно ему это объясним. Если это какое-то неопасное, быстро проходящее заболевание, отклонение в состоянии здоровья, то пригласим донора прийти в следующий раз. Либо направим его на углубленное обследование в поликлинику (это бесплатно), либо сразу объясним, что, к сожалению, донором он быть не может, но может влиться в ряды волонтеров, что тоже очень важно.

— Сколько крови берут у донора за один раз?

— Если это донация цельной крови, то 450 миллилитров в контейнер для заготовки крови и еще порядка 30 миллилитров на исследование в пробирках. Это не более 10 процентов общего циркулирующего объема крови человека. Донация цельной крови занимает порядка 12 минут, максимум 15.

Донация плазмы длится до 40 минут; забирается 600 миллилитров плазмы. При этом эритроциты донору возвращаются, и потерянный объем возмещается физиологическим раствором. При донации тромбоцитов объем получаемого финального продукта не очень большой — 200–300 миллилитров, но процедура длительная, потому что требуется обработать порядка трех-четырех объемов циркулирующей крови, поэтому человек подключен к аппарату афереза до полутора часов.

Мужчинам можно сдавать цельную кровь не чаще пяти раз в год, женщинам — не чаще четырех

— Как долго организм восстанавливается после сдачи крови?

— Этот промежуток регламентирован интервалами между донациями. Наиболее сложная для организма — донация цельной крови, когда забирается 450 миллилитров крови и теряется железо, белки плазмы, эритроциты, поэтому такая процедура для мужчин допускается не чаще пяти раз в год, для женщин — не чаще четырех раз в год. И интервал не может быть меньше двух месяцев, которые организму нужны, чтобы как минимум восстановить железо. Плазму и тромбоциты можно сдавать чаще — раз в две недели, но плазму не более 20 раз в год, а тромбоциты не более 12 раз в год.

— Какие есть рекомендации по питанию до и после донации?

— В целом донорам рекомендован здоровый образ жизни. До донации нужно максимально воздержаться от жирного, копченого, соленого, чеснока и того, что окрашивает плазму крови, например от черники или свеклы. В день перед донацией нельзя употреблять молочные продукты высокой жирности, колбасы, яйца. Это связано с тем, что плазма во время донации приобретет молочный оттенок, это так называемый хилез плазмы. Это абсолютно физиологическое состояние, но оно не позволит провести тестирование донорской крови, и такая плазма не рекомендована для переливания.

Конечно, нужно не менее трех дней воздерживаться от алкоголя. В течение нескольких часов и до и после донации не следует курить, потому что происходит спазм сосудов и очень велика вероятность обморока. В день донации желательно пропустить физические нагрузки.

После донации советуем воспользоваться давно признанным рецептом и получить удовольствие: нужно съесть хороший стейк и запить его бокалом хорошего красного вина или свежевыжатого сока.

Наши исследования позволяют обеспечить безопасность донорской крови

— Как проверяют кровь доноров?

— До донации мы определяем уровень гемоглобина, группу крови, резус-принадлежность. Уровень гемоглобина — обязательное условие: если он снижен, мы не допустим человека до донации, пока уровень не восстановится. Другие показатели общего анализа крови очень важны, и врач-трансфузиолог обязательно учтет их при допуске к донации.

После донации мы исследуем целый ряд маркеров инфекционных заболеваний. Это маркеры гепатитов В и С, вируса иммунодефицита человека, сифилиса, а также целый ряд биохимических и иммунологических маркеров: уровень активности ферментов печени, белковые фракции, антитела различного генеза, которые могут вызвать реакцию на переливание донорских эритроцитов. Также проводим более углубленные исследования группы крови и фенотипа эритроцитов, резус-принадлежность. Эти исследования позволяют обеспечить безопасность донорской крови.

— Часто кровь оказывается непригодной?

— Пять — семь процентов — естественный уровень выбраковки. К нам приходит много первичных доноров, которые не знают о своем состоянии. Иногда о том, что они носители какого-то вируса, доноры узнают только после обследования у нас.

— Где в столице можно сдать кровь?

— У Департамента здравоохранения две точки в Центре крови имени Гаврилова и 14 отделений переливания крови в крупных многопрофильных больницах. Также есть ряд федеральных учреждений. То есть всегда можно выбрать место донации, где будет наиболее комфортно как территориально, так и психологически.

Благодаря высокотехнологичным методам лечения потребление плазмы упало в два раза

— Что делает город, чтобы развивать донорство?

— Москва в этом смысле уникальный регион, потому что у нас есть программа поддержки донорства. Создан целый ряд механизмов, которые стимулируют донорство, в том числе меры социальной поддержки в виде выплат за донации, нагрудный знак «Почетный донор Москвы». Льготы немаленькие: это и скидка на жилищно-коммунальные услуги, и бесплатный проезд в транспорте, и скидка на лекарства.

В год мы проводим более 450 выездных акций

Московская программа работает на целевые аудитории, потому что мы уже поняли, что рекламные акции должны быть адресными. Поэтому мы работаем со студентами, бизнес-сообществом, очень активны в социальных сетях. Мы проводим беседы, разъяснительную работу. Обеспечиваем и выездную деятельность: у нас в год более 450 выездных акций.

— Какой запас крови нужен городу?

— Такую цифру сложно однозначно определить, потому что у нас достаточно динамично меняющийся город: меняются виды и технологии оказания медицинской помощи. Например, за последние три года потребление свежезамороженной плазмы в лечебных целях упало в два раза. Связано это с несколькими причинами: внедряются высокотехнологичные эндоскопические методы лечения, создан целый ряд препаратов крови, которые берутся не из цельной крови, а, по сути, являются фармацевтическим продуктом, внедрены технологии кровосбережения и кровезамещающие растворы.

С другой стороны, резко возросло потребление тромбоцитов. Средняя продолжительность жизни москвичей увеличивается, а это, к сожалению, неизбежно приводит к увеличению числа онкологических и гематологических заболеваний, при которых тромбоциты являются основным компонентом, продлевающим жизнь. За последние пять лет потребление тромбоцитов увеличилось более чем в три раза. И всегда растет потребление эритроцитов, потому что этот компонент необходим при лечении онкологических и гематологических заболеваний, а также при проведении ряда хирургических операций, которые раньше составляли только область фантастики.

— По данным Департамента здравоохранения, Москва перевыполняет план по сбору донорской крови: в 2017 году план составил 132 тысячи литров, а по факту доноры сдали 140 тысяч литров. Куда направляется переизбыток крови?

— План, который изначально установлен, — это обеспечение медицинских учреждений без излишеств. А поскольку мы работаем по фактической потребности медицинских организаций, нам приходится заготавливать иногда немножко больше, ведь мы должны обеспечивать неснижаемый запас. 

У нас есть криобанк, где мы храним эритроциты на случай непредвиденных ситуаций или сложных подборов. Срок хранения компонентов крови очень небольшой. Тромбоциты — всего пять дней, эритроциты — до 42 дней. Плазма может храниться три года, но тут есть свои особенности: донор обязан прийти через полгода и повторно обследоваться, это так называемый процесс карантинизации. Иначе плазма так и останется лежать куском льда и в медицинскую организацию для лечебных целей не будет выдана.

— Что делают в экстренных случаях, когда больницам нужно больше крови, чем заготовлено?

— У нас есть запас эритроцитов, которые хранятся в условиях длительного глубокого замораживания. На случай чрезвычайных ситуаций мы готовы разворачивать дополнительные пункты заготовки — такой опыт имеется. В экстренных случаях мы, конечно, видим приток доноров, работаем дольше, принимаем всех желающих. Но это не огромный наплыв — в среднем в 2–2,5 раза больше доноров, чем обычно (на одной нашей базе в день мы принимаем около 300 человек). Опыт чрезвычайных ситуаций показывает, что более важен постоянный поток доноров в течение нескольких недель после происшествия, чем пиковая заготовка в течение одного-двух первых дней и резкое падение потом.

В прошлом году москвичи сдали кровь больше 150 тысяч раз

— Сколько человек сдали кровь в прошлом году в Москве?

— Проще сказать о количестве донаций. Это свыше 150 тысяч.

— А сколько пациентов получило донорскую кровь?

— Мы можем говорить о десятках тысяч человек. Сейчас мы обязательно получаем информацию, если случились какие-то осложнения или реакции на трансфузию. Если их нет, то мы считаем, что трансфузия прошла успешно, и мы хорошо сработали.

— Можно ли посчитать, какое количество донорской крови идет на одного пациента?

— Мы в свое время собирали такую статистику, и, если брать в целом коечный фонд, она абсолютно не информативна, потому что в современной многопрофильной больнице есть и терапевтические отделения, где переливание — это редкость, и обычная гинекология, где переливание делают не слишком часто. В больнице может быть очень мощная травматология или отсутствовать совсем. Поэтому мы ввели такой показатель, как трансфузионно активная койка, — это в основном хирургические, акушерские, гематологические койки.

Что интересно: в разных округах Москвы это потребление совершенно разное. Оно может начинаться от 2,5 литра в год на койку и превышать семь-восемь литров. Это связано как с объемом высокотехнологичной медицинской помощи и интенсивной помощи (чем больше гематологических коек в больнице, тем потребление будет выше), так и с традициями врачей, которые работают в больницах. Потому что при одной и той же ситуации врачи могут действовать по-разному: кто-то будет переливать много, а кто-то будет придерживаться рестриктивной тактики. Сейчас в разработке клинические рекомендации в трансфузиологии, но спор между группами ученых и практиков — приверженцев той или иной теории идет много десятилетий.

— В «Википедии» есть интересная фраза: каждый третий житель Земли хоть раз в жизни нуждается в донорской крови. Это действительно так?

— Эта цифра, наверное, действительно имеет место быть. У жителей развитых стран с высокой продолжительностью жизни с возрастом накапливаются заболевания, которые обязательно требуют переливания компонентов. Все больше среди нас становится людей, которые перенесли онкологическое или гематологическое заболевание в детстве или в молодом возрасте, и им делали трансфузии. Там, где идут масштабные военные конфликты, переливание донорской крови тоже является одним из обязательных методов лечения. Выхаживание глубоконедоношенных детей, коррекция пороков развития, ранее считавшихся неизлечимыми, тоже требуют трансфузионной поддержки.

Плюс к этой цифре можно добавить не только компоненты донорской крови, но и препараты, которые делаются пока только из донорской крови. Это, например, альбумин, который переливается людям с обширными ожогами или имеющим печеночную недостаточность.

Все больше доноров приходят не один раз, а два-три раза в год

— Сколько в Москве регулярных доноров?

— В общей сложности в учреждениях Департамента, федеральных и на Московской областной станции, куда москвичи тоже ходят, будет более 50 тысяч человек. А всего же в 2017 году кровь в Москве сдали свыше 80 тысяч доноров.

— А кто больше сдает — регулярные доноры или разовые?

— По факту очень много сдают доноры вроде бы не кадровые, а доноры резерва, которые приходят три раза в год, не больше. Просто чтобы сдавать чаще, нужно принести справку о здоровье из поликлиники, а это занимает определенное время. Достаточно большой объем обеспечивают около 2,5 тысячи доноров тромбоцитов. Кратность донаций на одного донора в год растет, и это очень хороший показатель. Все больше доноров приходят не один, а два-три раза в год.

Наша служба меняется вместе с городом, мы стараемся идти в ногу со временем

— Как в последние годы изменилась московская служба крови?

— Наша служба меняется вместе с городом. Стараемся идти в ногу со временем: мы стали больше обращать внимание на развитие и работу с социальными сетями, сделали предварительную запись. Стараемся придерживаться принципа: «Не донор для нас, а мы — для донора!». Но на этом пути еще надо многое сделать.

Отремонтирован донорский корпус, сейчас идет ремонт производства препаратов плазмы, планируется еще ремонт второго подразделения в Царицыне. Мы получаем новое оборудование. У нас меняется персонал, приходят молодые, которым ветераны передают свои знания и умения. Работаем рука об руку с медицинскими организациями, потому что обязательно нужно учитывать их потребности.