Учитель года Иван Смирнов — о 3D-технологиях, профильных классах и школьных экспедициях

Учитель года Иван Смирнов — о 3D-технологиях, профильных классах и школьных экспедициях
Иван Смирнов шестой год работает в школе № 171. Он рассказал в интервью mos.ru, как юннатский кружок привел его в преподавание, как сохранить природный интерес ребят к биологии и как идея о метапредметных связях снова возвращается в школу.

В апреле в столице объявили результаты конкурса «Педагог года Москвы — 2017». Участники соревновались в метапредметной олимпиаде, рассказывали просто о сложном, писали эссе о школьных знаниях в реальной жизни, проводили мастер-классы, делились опытом работы. После итогового испытания «Разговор с министром» победителей объявили в четырех номинациях: «Учитель года», «Воспитатель года», «Педагог-психолог года» и «Педагог дополнительного образования». Mos.ru поговорил с учителем года Иваном Смирновым об олимпиадах для учителей, проектах московских школьников на выставках за рубежом, технологиях, дополненной реальности и смартфонах на уроке.

Иван Смирнов, победитель конкурса «Педагог года Москвы — 2017»

— Иван Алексеевич, что значит для вас эта победа?

— Я еще до сих пор не осознал, честно. На самом деле сейчас это означает, что нужно еще много работать. Уже конец года и нужно готовиться к всероссийскому этапу конкурса, чем я активно занимаюсь, развиваю свой сайт, и это очень большой объем работы. Когда я на селекторе говорил о том, что предстоит еще много работы, не осознавал, насколько много.

— А для ваших учеников? Поздравляют?

— Да. Подходят, поздравляют каждый день, это очень приятно. Кто-то болел, кто-то пропустил, кто-то момент не нашел. Им, наверное, приятно учиться в такой школе.

— Почему вы решили участвовать в конкурсе?

— Сначала в метапредметной олимпиаде «Московский учитель» участвовали более 10 тысяч человек. И очень многие мои коллеги (и я), которые приняли участие потом в «Учителе года», просто стали призерами этой олимпиады. То есть положение предусматривает, что только призеры и победители олимпиады попадают на конкурс «Учитель года».

Но, когда 10 тысяч человек участвуют, мало кто предполагает, что он дойдет до конца. Олимпиада была интересная, и осенью на педагогическом совете обсуждался вопрос, что нужно активизировать участие в педагогических конкурсах, в конференциях от нашей школы. Вот, активизировали.

— А что интересного было в олимпиаде?

— Она метапредметная, она посвящена тому, что необходимо решать разные задания, то есть ты решаешь ЕГЭ или олимпиадные задачи не только по своему предмету. Это возможность что-то вспомнить, узнать, и мне всегда это интересно.

Метапредметная олимпиада — это возможность понять, как выстроить учебный день вокруг одной темы

И второй момент — это возможность проследить жизнь класса, в котором ты работаешь, на протяжении одного дня и посмотреть, как можно было бы построить этот учебный день так, чтобы, переходя из кабинета в кабинет, от одного учителя к другому, развивалась какая-то общая тема. То есть чтобы урок биологии был, например, некоторым вступлением к уроку английского языка, а урок английского языка предварял географию, то есть такая связь между предметами и учителями. Это была возможность отследить, есть ли такие связи внутри какого-то учебного дня в классах, в которых я работаю, и можно было бы придумать, а вот как это сделать.

— В Финляндии, например, строят вокруг какого-то предмета или явления сразу несколько уроков, рассматривают его с разных сторон.

— Я думаю, что это и в ряде школ Германии есть на самом деле. Это в целом один из международных трендов. Надо заметить, что что-то подобное было раньше и в России, точнее в Советском Союзе: в 1930-е годы, в конце 1920-х — начале 1930-х, был проект метаобразования, он очень хорошо описан у Каверина в «Двух капитанах» (главный герой приключенческого романа Вениамина Каверина «Два капитана» учился в школе-коммуне, где воплощали в жизнь идею внедрения учебного труда в школу. — Прим. mos.ru).

Мне кажется, очень важно не только стремиться к этим международным нововведениям, к тому, что сейчас модно, но при этом учитывать тот опыт, в том числе и отечественной школы, который у нас есть. Этот эксперимент не всегда был успешен, и отчасти с этим связано то, что у нас он выходит на новый уровень. Второй раз мы возвращаемся в каком-то смысле.

— Одним из заданий конкурса было эссе «Школьные знания для реальной жизни». Многие говорят, что знания, которые дает школа, в жизни не пригодятся. Как вам удается переубедить ребят?

— Здесь важно понимать, что биология есть для тех, кто ее будет сдавать, хочет связать свою жизнь с ней, и тех, у кого пока таких планов нет.

У нас биологические классы при биологическом факультете МГУ, и здесь у ребят нет вопросов «зачем мне это нужно». Они, может быть, задают такие вопросы по другим предметам, и тут важно рассказать, как это связано с биологией, почему им это пригодится. Почему нужны английский язык, география, математика, как они будут эти знания, которые они получают в школе, использовать потом в своей дальнейшей научной, медицинской карьере. Здесь не нужно доказывать, что биология нужна, для них это очевидно.

Для меня очень важно, чтобы природный интерес школьников к биологии сохранился

Но я также работаю в пятых классах. Это первый год изучения биологии. Для меня очень важно, чтобы тот природный интерес, который есть к биологии (в пятых классах обычно еще не говорят «зачем нам это нужно»), сохранился и чтобы потом наши же ребята пришли в наши биологические классы, поступали потом в МГУ или в медицинские вузы.

У нас биологический класс начинает работать в восьмых — девятых классах. Мы пытаемся чуть-чуть раньше предпрофильное обучение организовать — специальные дополнительные занятия, внеурочную деятельность, чтобы этот природный интерес сохранился.

— А в чем секрет его сохранения?

— Мне кажется, что нужно давать больше практических занятий, то есть биология должна быть практической дисциплиной. Мы должны работать с гербарными образцами, с природными объектами. Если позволяют условия, погода, выходить, выезжать в московские парки, хотя бы на территорию школы.

— Куда вы выезжаете с ребятами на экскурсии?

— Мы работаем на московских особо охраняемых природных территориях, например в Битцевском лесопарке, на Воробьевых горах. Также ездим в ближнее Подмосковье. В летний период мы стараемся обязательно какие-то выездные мероприятия делать.

С учениками пятых — шестых классов и их родителями мы ездили осенью по Москве, собирали материал для исследований. Может быть, сейчас еще в какие-то выходные у нас получится поехать. Это очень интересно ребятам, потому что они могут увидеть то, что им рассказывают по географии, по биологии, в жизни: разрез, различные слои, в них могут быть даже окаменелости.

Со старшеклассниками у нас бывают в каникулярное время какие-то длительные поездки, практики, экспедиции. Мы сотрудничаем с Русским географическим обществом, с рядом факультетов, у которых есть свои базы, практики, и это дает очень многое нашим ребятам.

Ученики биологических классов занимаются в лабораториях МГУ. Чему посвящены их уроки в вузе?

— 10–11-е классы у нас проходят практику на базе Московского университета. У них занятия в основном посвящены ботанике, зоологии, физиологии растений. Там своя программа, которую обеспечивает Московский университет, она дополняет то, что они проходят в школе.

Ботаника и зоология — это разделы, которые в основном изучаются в пятых — шестых, иногда в седьмых классах. Ребята выходят на аттестацию в девятом классе или на ЕГЭ в 11-м, а эти разделы пройдены давно, ребята еще не знали, что это им интересно, они могли что-то пропустить. И этот практикум, во-первых, восполняет некоторую базу, а во-вторых, дает возможность изучать биологию на профильном уровне, потому что занятия ведут специалисты Московского университета, которые знают современное положение дел, современную систематику. Мне кажется, это очень важный опыт.

— Такое сотрудничество с МГУ дает школьникам какие-то бонусы при поступлении в вуз?

Здесь ситуация максимально прозрачная, открытая для всех: никаких специальных бонусов именно при поступлении это не дает. Только знания, но это самое ценное. Льготы при поступлении дают победа на Всероссийской олимпиаде школьников, а также на олимпиадах из перечня Министерства образования и науки Российской Федерации. Наши ребята в них участвуют активно, иногда за счет этого поступают. Но часть поступает, сдавая ЕГЭ, сдавая дополнительные вступительные испытания, то есть на общих основаниях.

— А многие сдают ЕГЭ по биологии? Куда они поступают?

— В профильных классах все. Они поступают в Московский государственный университет на факультет почвоведения, биологический. В будущем мы надеемся, что у нас будут географические классы, и на географию тоже пойдут ученики.

У нас профильных классов несколько. Это не только биологические, еще химические — это то, с чего сотрудничество школы с университетом начиналось более 30 лет назад. И еще у нас активно развивается сейчас гуманитарное направление, это классы, которые сотрудничают с юридическим факультетом МГУ.

Но не все ребята идут в МГУ. Во-первых, все-таки там очень высокий конкурс, сложные дополнительные вступительные испытания, и эти задания требуют отдельной подготовки. Во-вторых, часть школьников видит себя не в академической науке, не в университете, они хотят что-то ближе к практике и идут в медицинские вузы, в ветеринарную академию.

— Ваши ученицы в 2013 году представили проект на Национальной итальянской выставке научно-технического творчества молодежи в Милане. Что это была за работа?

— Это была работа, отчасти связанная с тем, чем я занимался, когда работал над кандидатской диссертацией, — это изучение ассоциативных микроорганизмов, связанных с лишайниками. Лишайники — достаточно интересные организмы (по современной системе это грибы). Они могут быть лекарственными, они используются для того, чтобы определить загрязнение атмосферы, в том числе в городе. И в Москве большое количество исследований посвящено тому, как с помощью лишайников узнать, меняется ситуация в худшую сторону или в лучшую. А самое интересное то, что они еще и воздействуют на окружающие их объекты: на почву, на лесную подстилку, и каким-то образом происходит взаимодействие между теми грибами и бактериями, которые живут на поверхности лишайников и вокруг.

В этом может быть некоторая основа биотехнологического использования лишайников как лекарственных растений. И как раз Ксюша и Наташа (сейчас они уже студентки, соответственно медицинского университета и МГУ) проводили микробиологическое исследование по тому, как лишайник воздействует на эти микроорганизмы. То есть это, с одной стороны, может быть использовано в биотехнологии, а с другой стороны — это как раз исследование лекарственных свойств лишайников.

Мы стараемся, чтобы авторы самых интересных работ могли представить свои исследования и на международном уровне

На самом деле каждый год наши ребята участвуют в тех или иных, в том числе международных, мероприятиях. В этом учебном году была выставка, которая называлась «Экспо наука Азия». Она проходила в Омане (Аравийский полуостров). Это такая конференция, объединяющая все азиатские страны. Здесь школьники раз в два года представляют проекты своих исследований.

Ира, ученица девятого класса, представляла нашу школу, Москву. Мы каждый раз стараемся, чтобы авторы самых интересных работ, которые отмечены на городских конкурсах и фестивалях, и ребята, показавшие хорошие результаты на заключительном этапе олимпиады по экологии, могли представить свои исследования, свою работу и на международном уровне.

— Как вы пришли работать в школу?

— Я выпускник 171-й школы. В девятом классе я хотел поступать на биологический факультет, и с биологией мне казалось, что у меня все вроде бы ничего, а вот химию надо было сдавать. Мне посоветовали: есть химические классы, где хорошо готовят по химии.

Параллельно я занимался в Зоологическом музее, в кружке юных натуралистов. Там построена специальная система, когда старшие юннаты ведут занятия у младших, то есть руководят их исследованиями. Такая система шефства, наставничества. Поэтому когда я поступил, то руководитель кружка предложил мне продолжить эту работу. Потом меня позвали на станцию натуралистов (сейчас это Московский детско-юношеский центр экологии, краеведения и туризма) и дальше из дополнительного образования — в школу. Параллельно развивались наука и образование. И когда я защитил диссертацию, то на самом деле в Московском университете не так много вакансий, и нужно было делать выбор, то есть либо дальше научный институт или сфера образования. В этот момент образование, наверное, большую роль играло в моей жизни.

— С какими классами интереснее работать — с профильными или обычными?

— Мне очень нравятся все классы, с которыми я работаю. Это и пятые классы, с ними интересно: они пришли из начальной школы, у них биология начинается, это новый мир, который ты открываешь. Ну и конечно, работа в профильных наших классах — девятые, 10-е, 11-е отчасти. Ребятам это и нравится, и интересно. Но у них очень мало времени, им нужно готовиться к поступлению, к экзаменам, и у нас меньше возможностей для общения.

— В научной сфере вы работаете параллельно?

— Да, конечно. Я участвую в ряде таких исследований, экспедиций, которые проводит географический факультет, потому что это комплексные экспедиции, там обычно нужен биолог, морской биолог. Мне это дает возможность поучаствовать в таких комплексных научных исследованиях.

Я до сих пор читаю две лекции, связанные с темой моей диссертации, в магистратуре биологического факультета на той кафедре, где я специализировался. Меня привлекает лектор, который ведет этот курс. Каждый год у меня есть две лекции, когда я встречаюсь со студентами.

— Многие школьники переходят на готовые домашние задания, просто списывая ответы, часто неверные. Как с этим боретесь?

— Я с этим практически не сталкивался. Надо давать творческие задания, где требуется не что-то переписать, а изложить свою точку зрения, которую не сделаешь под копирку. Школьники понимают, что, когда они будут сдавать экзамены, писать работы, смартфона у них не будет. Конечно, есть опасный момент: все время кажется, что я могу ничего не учить, я все время могу набрать поисковый запрос, найти ответ и я знаю не меньше, чем учитель. Но, когда школьники пишут ЕГЭ, сдают предпрофессиональный экзамен, телефон они оставляют еще на входе в специальном ящичке. И они понимают, что в этот момент они уже не смогут им воспользоваться. Получается, что запоминать что-то нужно.

Телефон можно использовать как помощник — учить школьников быстро и правильно искать информацию

Но в пятых классах еще об этом не думают. Телефоны под рукой очень часто, а до экзаменов достаточно большой промежуток времени. Мне кажется, что здесь телефон можно использовать как помощник, то есть учить их тому, как быстро и правильно найти информацию, что с этим можно сделать и так далее.

— В школах появляется все больше современных технических разработок. Например, в Центре независимой диагностики создают лабораторную по биологии, которую нужно выполнять в очках виртуальной реальности. Облегчает ли это работу учителю?

— Конечно да. Я участвовал в проекте Департамента образования города Москвы по Курчатовскому проекту, и там как раз была, наверное, первая моя встреча с 3D, дополненной реальностью, когда с помощью очков можно изучать скелет человека.

На уроке биологии такие технологии пригодились бы для изучения анатомии и физиологии животных, оказания первой помощи в некоторых случаях. Какие-то моменты можно отработать на манекенах, а где-то по этическим или санитарно-эпидемиологическим нормам нельзя. Генетические процессы достаточно тяжело моделировать, и здесь это могло бы быть подспорьем.

За компьютерными технологиями будущее, но целиком они не заменят ни учителя, ни практическую работу

Какие-то возможности по оборудованию мы реализуем с помощью наших партнеров с учреждениями дополнительного образования, где есть оборудованная лаборатория, куда наши ребята приезжают на практику или каждую неделю у них какое-то время есть, или в июне, в рамках летнего лагеря. За компьютерными технологиями, конечно, будущее, но целиком они не заменят ни учителя, ни практическую работу, то есть тут нужно сочетать.

Мне кажется, здесь важно все-таки совсем не уйти в онлайн. Если есть возможность что-то сделать руками, с помощью настоящего микроскопа, а не виртуальной практической работы, лучше это сделать с имеющимся микроскопом. Пускай он будет не очень совершенный, но это опыт работы именно руками.

— У детей сейчас есть доступ и к техническим новинкам, и к самым последним новостям. Как учитель успевает за ними?

— Мне кажется, с одной стороны, ему нужно быть в курсе, читать какие-то ресурсы профильные, чтобы узнавать одновременно со школьниками. У нас есть ряд хороших биологических ресурсов, которые позволяют отслеживать эти моменты.

С другой стороны, мне кажется, что в этом нет ничего страшного, если школьники тебе расскажут что-то новое. Нужно просто проверить, узнать, где они это прочитали: в каком-то серьезном издании или по телевизору была программа научно-фантастическая, а они это приняли за чистую монету.

Мне кажется, нет ничего страшного, если в какой-то момент школьник знает чуть больше учителя

Я так от школьников узнал, когда начинал работать в школе, что у нас количество планет в Солнечной системе изменилось. Когда они пришли и сказали мне, мои пятиклассники: «А вот вы знаете, что у нас планет 10, а не девять». Я им не поверил, стал проверять — и действительно. А теперь их, оказывается, восемь. Мне кажется, в этом нет ничего страшного, если в какой-то момент школьник знает чуть больше, чем ты. Просто это повод пообщаться, узнать больше.

— Психологи давно говорят о том, что из-за обилия информации школьникам сложно на чем-то сосредоточиться. Как это влияет на работу учителя? Что приходится менять?

— Это особенно чувствуется в пятых классах. В старших классах все-таки большая доля целенаправленного внимания, они могут дать себе команду сосредоточиться и работать. Без этого просто ни экзамены не сдать, ни работу не написать.

А пятым классам сложнее. Здесь необходимо менять формы работы на уроке. 45-минутную лекцию пятый класс слушать не будет, поэтому необходимо чередовать разные формы — практическую, опрос, работу у доски, работу в группах, чтобы тот темп, в котором они могут работать, поддерживать.

На самом деле рассеянность — это действительно проблема. Пятиклассники писали целый ряд всероссийских проверочных работ, которые во многом проверяют возможность внимательного прочтения задания. Если задание внимательно прочитал, ответить значительно проще. А ребята читают по диагонали. Видно, что знают, но задание прочитать внимательно, особенно если большое, им сложно, и это сказывается на результатах. Тут нужно тренироваться.

— Как вам удается все время приходить к ученикам в хорошем, спокойном настроении, все время держать себя в руках?

— Очень важно переключаться. Это может быть интересная книга, фильм, экспедиции, поездки в каникулярное время, когда я куда-то уезжаю и занимаюсь другой работой. Это позволяет восстановить силы, прийти со свежим взглядом.

— Что бы вы посоветовали тем, кто хотел бы участвовать в конкурсе «Учитель года» в следующем году?

— Мне кажется, то, о чем мы как раз говорили, — в первую очередь внимательно прочитать положение о конкурсе. На самом деле это секрет успеха почти во всех конкурсах и конференциях. В положении, в регламенте всегда прописано, что предстоит делать, как это оценивается. Мне это очень сильно помогло. Когда я готовился к мероприятиям, я всегда изучал критерии, внимательно читал, на какие вопросы мне предстоит ответить, чтобы отвечать именно на них.

Метапредметная олимпиада и конкурс «Учитель года» — одни из лучших курсов повышения квалификации

Ну и конечно, я бы посоветовал в первую очередь не бояться участвовать, потому что и метапредметная олимпиада, и конкурс «Учитель года» — это одни из самых лучших курсов повышения квалификации, которые когда-либо были в моей жизни. Они очень многому учат: готовишься, выступаешь, рассказываешь, представляешь свой опыт, анализируешь, что получилось, что не получилось, и понимаешь, что и как.