Понять сложный театр: «Мосбилет» — о необычных форматах и афише «Электротеатра Станиславский» в ноябре
Однажды театральный зритель ловит себя на мысли: привычные спектакли и сюжеты больше не отвечают запросам. Хочется шагнуть дальше — к перформансу, пострдраме, пластическому театру, иммерсивным форматам. Но с чего начать? Как смотреть новое, считывать смыслы и не уходить из зала, если непонятно? Театровед, критик и сотрудница «Электротеатра Станиславский» Кристина Матвиенко дала подсказки, как настроиться на новый опыт, а хореограф и режиссер спектакля «Ужин в ПомПеях» Лина Лангнер рассказала, как рождается спектакль, в котором тело — главный язык выразительности.
Театр, который доверяет зрителю
«Электротеатр Станиславский» с 2013 года выстраивает отношения со зрителем на особых условиях: здесь не объясняют смысл, а предлагают отправиться на его поиски. Такой вектор задал Борис Юхананов — режиссер, писатель и педагог, выпускник мастерской Анатолия Эфроса (режиссера, чьи постановки в Театре на Таганке и Ленкоме стали классикой XX века) и Анатолия Васильева (создателя «Школы драматического искусства», одного из самых влиятельных режиссеров современного российского театра).
В середине 1980-х годов Борис Юхананов был одной из центральных фигур художественного андеграунда: создал первую в СССР независимую театральную группу «Театр-Театр». К 2013-му, уже как автор более 100 постановок в Москве, Санкт-Петербурге, Амстердаме и Вильнюсе, он возглавил Театр имени Станиславского, дав ему новое название — «Электротеатр Станиславский».
Мистерии, фантасмагории и перформансы: какие идеи воплощают в «Электротеатре Станиславский»
Переименование было не ребрендингом, а точной формулой нового курса работы при Юхананове. Название соединило два исторических слоя здания на Тверской улице: в 1915 году здесь располагался один из первых московских электротеатров — «синематографический дворец», где немые фильмы сопровождал оркестр, а в 1935-м Константин Станиславский создал оперно-драматическую студию, из которой впоследствии вырос коллектив Московского драматического театра имени К.С. Станиславского. Борис Юхананов соединил технологию и драматический театр в одном имени — это напрямую отражало его установку: театр как синтез, где технология расширяет возможности человека, не заменяя его, где история места становится не архивом, а работающим фундаментом. Название возвращало театру его природу.
Эту природу Юхананов и превратил в метод. Свой театр он называл «новопроцессуальным» — понятие, которое разрабатывал еще с конца 1980-х. Суть метода — в отношении к спектаклю как к событию, которое не заканчивается финальным поклоном. Постановки могли длиться несколько дней, неделю или даже три. Документация репетиции становилась материалом следующей, зрители возвращались — не досмотреть, а перейти на следующий уровень игры. Эта идея задала тон всей площадке и во многом изменила отношение публики к тому, что происходило на сцене.
Сегодня «Электротеатр» продолжает жить по несколько иным принципам: после кончины Бориса Юрьевича было трудно сохранять его персональный «театр полноты» (термин мастера) — максимальное осмысление всех элементов спектакля — от запятой в пьесе до последнего болта в декорации, где разные виды искусства собираются в единое целое. Однако наследие режиссера живет и находит новых последователей.
«Не нужно адаптировать до элементарного уровня, чтобы всем все было понятно», — так Кристина Матвиенко описывает принцип, который определяет отношение театра к публике. Зрителя, готового к такому театру, Юхананов называл «разночинцем» — человеком, который не решает заранее, каким должен быть спектакль, а приходит открытым к любому языку и опыту. Это связано не с интеллектуальной подготовкой, а с оптикой — способностью смотреть шире. Но смотреть шире получается не всегда: иногда новое смешивается в восприятии с непонятным и чужим. Как быть с этим?
Рождение нового опыта и осознания
Театр новых форм и смыслов пугает многих зрителей именно потому, что в сознании прочно закрепилось равенство между сложным и непонятным. Если смысл не считывается сразу, возникает ощущение, что спектакль предназначен только для подготовленной аудитории, а остальным в зале не место. В «Электротеатре» предлагают иной взгляд. Сложность здесь — это честность по отношению к реальности: театр не дает готовых ответов и не упрощает мир, а показывает его разным — с противоречиями, вопросами без ответов и опытом, который не всегда можно объяснить словами. И это абсолютно нормально: нужно лишь чувствовать и оставаться в этом моменте.
«Театр помогает человеку жить реально. За счет чего? За счет того, что позволяет пережить опыт дисбаланса, — объясняет Кристина Матвиенко. — Ты живешь в городе, где все трудно, все рушится и ломается. В театре ты тоже переживаешь непростой опыт, но он происходит не с тобой, а с героями. И ты можешь выровняться сам, пережив сложную историю».
В этом смысле сложная постановка — психотерапия для современного горожанина. Опыт неравновесия, который ты проживаешь вместе с актерами, позволяет поймать собственный баланс. Мир устроен сложно — и театр, если он хочет говорить с ним на одном языке, не обязан притворяться простым.
Здесь и проходит разделение понятий «понять» и «пережить». Понять — значит выстроить логическую схему, найти «правильный» смысл, закрыть гештальт. Пережить — значит позволить опыту случиться, даже если рациональное объяснение приходит позже или не приходит вовсе. В «Электротеатре» настаивают: спектакль — это переживание опыта, но оно не отменяет мыслительной работы, а меняет оптику.
Свой канал, своя дистанция
Самое важное при встрече с тем, к чему вы не привыкли, — отбросить клише «театр таким быть не может». Театр подобен жизни, он бывает разным. И если на сцене возникает «странный» метод, не стоит сразу покидать зал: возможно, спустя мгновение происходящее перестанет казаться странным.
«Нужно быть готовым к неготовому, — считает Кристина Матвиенко. — Не назначать формат заранее и не говорить: “В театре должно быть так, а так — запрещено”. Мне близко видение Хайнера Геббельса, немецкого режиссера и художника, одного из ключевых авторов европейского театра последних десятилетий: в своих спектаклях он предлагает зрителю выбрать любой канал восприятия. Хочешь только слушать — слушай. Хочешь смотреть — смотри. Если не понимаешь интеллектуальный текст со сцены, наблюдай, как актер переливает из пробирки в пробирку какие-то вещества — потому что речь идет об ученом в лаборатории». Вот где начинается оптика. Сложный театр не требует от зрителя «правильного» взгляда — он предлагает выбрать дистанцию (насколько близко зритель готов подпустить к себе происходящее) и фокус (за чем именно он будет следить).
Если хочется заранее снизить риск — понять, стоит ли вообще идти на спектакль незнакомой формы, — есть простой ориентир. «Я бы на месте профессиональных зрителей смотрела за режиссером, — продолжает Кристина Матвиенко. — Режиссер в театре главный: он отвечает за целое. Есть люди, которые ходят смотреть на актеров, но спектакль — это все-таки режиссерское высказывание». Иными словами, смотреть стоит не на то, «правильно» ли вы поняли замысел, а на то, чье это высказывание и близок ли вам автор. А дальше вступает вопрос собственного отклика.
Театр в какой-то момент начинает работать как зеркало: то, что вы видите на сцене, помогает понять что-то в себе — если есть готовность смотреть. Но происходит это не сразу: сначала вы позволяете опыту случиться и только потом, при желании, разбираете, что он в вас задел. Проверить такой подход можно лишь эмпирически, придя на спектакль, поэтому обратимся к афише «Электротеатра» в ноябре.
Небесные Помпеи и Педро Кальдерон: спектакли ноября
«Ужин в ПомПеях» — спектакль, в котором историю рассказывает не слово, а тело. Постановку создала Лина Лангнер, хореограф и режиссер «Электротеатра», ученица и соратница Бориса Юхананова. Это продолжение «ПомПейParty»: две части составляют диптих о жителях Помпей, которые встречаются за небесным ужином и вспоминают земную жизнь. Застрявшие между двумя мирами, они мечтают сделать то, что не успели при жизни и уже не успеют. Пластическое полотно становится попыткой отпустить прошлое через воспоминание.
За этим проектом стоит интересная история. Несколько лет назад труппа переживала переходный период и большие перемены, поэтому спектакль родился органично — как прямое отражение внутреннего поиска. «В 2023 году Борис Юхананов поддержал мою инициативу создания лаборатории физического театра для актеров труппы, — рассказывает Лина Лангнер. — Из совместных исследований движения, телесных практик и импровизации родился пластический диптих. Замысел подсказала сама реальность: оставшись без мастера, труппа оказалась в творческом одиночестве, но продолжила путь. “Помпеи” здесь — метафора существования на руинах, где вопреки распаду и боли утраты пульсирует жизнь».
Спектакль открыл и другое. «Самое важное и необычное для меня — работать не с танцовщиками, а с драматическими актерами. Наша лаборатория стала глубоким исследованием телесности и актуального танца, раскрыв мощный пластический потенциал труппы», — делится Лина Лангнер.
Зритель, оказавшись в зале, получает редкую свободу не искать сюжет, а ловить ощущение, не расшифровывать реплики, а замечать, как рука дрожит чуть сильнее, как пауза становится слишком длинной, как тело говорит то, что нельзя описать словами.
Билеты на «Ужин в ПомПеях» можно купить в сервисе «Мосбилет».
Совсем иной опыт ждет на спектакле «Жизнь есть сон» — постановке испанского режиссера Натальи Менендес, художественного руководителя мадридского Teatro Español, по одноименной пьесе Педро Кальдерона в переводе Натальи Ванханен. Это мрачная философская притча: в центре — принц Сегизмундо, с рождения заточенный в башне, и молодая женщина из Московии по имени Росаура, которая борется за восстановление собственного достоинства.
На первом плане здесь не события, а идеи: спектакль устроен так, что зритель следит за тем, как разворачивается мысль. Наталья Менендес советует разрешить нести себя по течению и быть открытыми ко всему. По ее мнению, важно позволить себе путешествие из XXI в XV век — тогда получится насладиться чем-то, с чем вы еще не знакомы.
Билеты — в сервисе «Мосбилет».
«Я/Фабр» предлагает опыт, в котором нет ни сюжета, ни привычных героев. Это перформативный спектакль Клима Козинского по двум поэтическим монологам из сборника Яна Фабра «Я — ошибка», вышедшего в издательской серии «Электротеатра» «Театр и его дневник». Козинский выбрал «Я — кровь» (состояние экзальтации) и «Я — корова» (посвящение Изабель Юппер), превратив их в физические перформансы с актерами Ириной Савицковой и Антоном Косточкиным.
Бельгийский художник Ян Фабр, чьи работы выставлялись в Эрмитаже и на творческих фестивалях разных стран, создает тексты, которые будоражат воображение. Это пока единственный в России спектакль на основе текстов Фабра. Перформанс не рассказывает историю — он происходит здесь и сейчас, вместе со зрителем в зале. И единственный способ понять этот перформанс — согласиться стать его частью.
Билеты на спектакль «Я/Фабр» можно купить в сервисе «Мосбилет».
Три разных спектакля — три способа пережить опыт, которого не найти в повседневности. Театр в целом (и «Электротеатр Станиславский» в частности) учит не бояться этого, потому что за каждой непривычной формой стоит новое чувство, которое вы как зритель можете ощутить.
Новый театральный сезон с «Мосбилетом»
Афиша Москвы, культурные события и другие варианты для досуга — в каналах «Мосбилета» в мессенджерах «Макс» и «Телеграм».