Восемь любящих женщин: «Мосбилет» — о премьере в Театре Стаса Намина
На сцене Театра Стаса Намина показали «Восемь любящих женщин». Детектив Робера Тома превратился в фанк-феерию: под мировые хиты Stayin’ Alive, Stand by Me, Proud Mary и другие героини выясняют отношения, а расследование убийства главы семьи становится разговором о страсти и изменах. И розовый цвет пронизывает все — от декораций до костюмов. Актриса Ольга Терехун, для которой этот спектакль стал режиссерским дебютом, рассказала, как родилась идея постановки и что оказалось самым сложным в работе.
Дом, где звучат голоса
Спектакль начинается в полной темноте. Зал и сцена сливаются в одно черное пространство — зритель остается один на один с тишиной, словно стоит на пороге чужого дома и не знает, пустят ли его. В глубине сцены вспыхивает розовый неон. Свет загорается в одном окне, потом в другом, следом еще в одном — торопливо, наугад. От такой суеты возникает двоякое чувство: загадки и легкого напряжения. Где-то звучат женские голоса: «Мери кристмас!» В этих словах — и праздник, и тайна одновременно.
Дверь распахивается, из нее вырывается поток света. Резкий, почти слепящий, он ложится на пол и стены и вдруг вызывает впечатление зимней ночи: пустая улица, густой кружащийся снег в луче фонаря. Снег не падает спокойно: он вихрится, мечется, кажется, сама ночь не может устоять на месте. Слышен гул ветра — тяжелый, низкий, как отголосок метели. Где-то рядом шепчет выключенный телевизор: обрывки фраз, мелодии, чужие голоса — будто прошлое просачивается сквозь помехи. Перед глазами — гостиная. Что будет дальше — неизвестно, и именно это напряжение рождает ожидание.
Полумрак отступает. Пространство наполняется светом и энергией и чем-то почти домашним. Первой на сцену выходит хозяйка семейства Габи (Вера Зудина) — эффектная блондинка в белом костюме. Следом появляются ее помощницы: Шанель (Юлия Григорьева) — милая и обаятельная, кажущаяся простой лишь на первый взгляд, и Луиза (Олеся Левина) — элегантная и утонченная, блондинки в белых и нежно-розовых нарядах. Розовый и белый здесь не просто цвета, а язык, которым спектакль говорит о героинях.
Чуть позже появляется Огюстина (Карина Колитинова) — строгая, собранная, вечная старая дева. Взгляд цепляется за детали: яркое платье и розовый бант в волосах. Этот аксессуар — трещина в образе: он выдает, что под внешней строгостью прячутся кокетство и желание быть замеченной. Следом выходит бабушка (Ильина Шмакова) — эффектная, ироничная, с сильным характером. Женщина-авторитет, скопившая приличный капитал, делиться которым она не торопится.
Затем появляются дочери: старшая — студентка Сюзон (Ирина Лахновская), приехавшая на каникулы из лондонского колледжа, и младшая — бунтарка Катрин (Эмили Гамбрилл). Сюжет набирает обороты, и все заметнее становится, как каждая героиня в этом доме блестяще исполняет привычную роль. Габи — безупречная хозяйка, женщина высоких нравов, педантичная, властная, приличная с точки зрения общественной морали. Шанель — душа дома, добрая и отзывчивая, но внутри скрывается буйный характер. Огюстина — неприступная, строгая и в то же время безумно завистливая и одинокая. Бабушка — женщина, во многом сконцентрированная на себе. Луиза — проворная служанка, появившаяся в доме при очень темных обстоятельствах. И вишенка на этом торте — сестра хозяина дома Пьеретта, дама полусвета. По ходу действия каждая героиня вынуждена снять маску и показать свое истинное лицо — беззащитно уязвленное.
Парадоксальным образом оказывается, что наблюдать за этим видом персонажей — отдельное удовольствие: не столько за тем, что героини говорят, сколько за тем, как они перестают притворяться. Рука дрожит чуть сильнее, взгляд ускользает, пауза становится слишком длинной. За каждой маской — своя история, своя боль, своя правда.
Так начинается спектакль Театра Стаса Намина. В его основе — пьеса Робера Тома «Восемь любящих женщин», но режиссер работает с ней свободно: сохраняя уважение к оригиналу, Ольга Терехун ищет собственное звучание.
Детектив, который стал фанком
Робер Тома написал пьесу в 1961 году. Классический детектив пережил множество постановок и экранизаций. Одна из самых известных — фильм Франсуа Озона с Фанни Ардан, Изабель Юппер и Катрин Денев. В нем зритель видит праздничный вечер в заснеженном особняке, рождественский ужин — и постепенно нарастает ощущение, что за внешним благополучием семьи что-то скрывается. Эти женщины слишком идеальны, слишком хорошо и слишком тщательно что-то скрывают под маской веселья.
Ольга Терехун не стала переносить историю на сцену буквально. «Мы сделали ее по мотивам пьесы Робера Тома, — объясняет она. — Задача была интегрировать в эксцентричную пьесу музыкальный материал в виде фанковых вариаций на известные мировые хиты. Понять, как это раскроет каждую героиню, что может подчеркивать или выявлять музыка, — построить своего рода трамплин драмы, чтобы каждая участница спрыгнула с него».
Но прежде чем сильнее углубиться в историю пьесы и самой постановки, стоит рассказать о создательнице спектакля. Ольга Терехун — актриса, для которой «Восемь любящих женщин» стали режиссерским дебютом. В Театре Стаса Намина она служит с 2010 года и за это время выходила на сцену в разных амплуа — от Снежной королевы в одноименном мюзикле и Дионн в легендарном спектакле «Волосы» (первой и единственной постановке культового рок-мюзикла в России) до графини в «Пиковой даме». В этой роли ей удалось совместить двух разных персонажей, продемонстрировать великолепную пластику, красоту и сильный голос.
Именно такой подход прослеживается и в режиссерской работе Ольги. Она говорит, что давно задумывала создать свой спектакль: «Мне хотелось сделать историю о женщинах. Написать что-то свое, где все главные герои — представительницы прекрасного пола. Долго крутили и думали, как и из чего лучше завернуть игровой сюжет. И в какой-то момент Карина Колитинова, будущая исполнительница роли Огюстины, сказала: “Зачем? Оля, есть пьеса “Восемь любящих женщин”. Берем ее и колдуем”». Так из диалога режиссера и актрисы родился спектакль. «Мировая драматургия, скажем прямо, не изобилует женскими пьесами, — замечает Ольга. — Мы подумали: почему бы и нет? (Смеется.) Почему бы не создать свою версию и свою интерпретацию известного сюжета».
Получилось действительно авторское прочтение — в постановке Ольги Терехун много музыкальных вставок. Каждая героиня поет особую песню, описывающую ее характер и раскрывающую натуру. Что важно: музыкальная основа спектакля — не просто подборка хитов. «Наша команда предложила пул известных композиций — так родился своего рода джук-бокс. (музыкальный проект, собранный из уже известных песен, а не из оригинальных сочинений. — Прим. ред.). Это дает основание назвать спектакль мюзиклом. В нашей постановке соединены произведения как минимум 16 авторов», — подчеркивает Ольга.
Некоторые песни перерабатывали, некоторые дописывали, где-то появлялись ансамбли. «Потом мы брали переработанное звучание — не оригинал, а измененную версию — и на его основе делали новый кавер. Получался кавер на кавер: одна и та же песня проходила через несколько слоев переосмысления. Этот процесс был почти бесконечным — версий фонограмм накопилось очень много», — продолжает режиссер. Так родилось уникальное и новое звучание узнаваемых композиций: они раскрываются в спектакле особым образом и создают настроение, которое вы больше нигде не встретите.
Ольга Терехун задумывала спектакль с живым звуком, но в процессе работы возникли новые вводные: «Изначально вся барабанная партия, которую зритель слышит в виде музыкальной составляющей драматических сцен, должна была звучать вживую. Но тогда нам понадобилось бы присутствие мужчин, а это требовало отдельного, особого решения. Я все взвесила и поняла: звук мы все-таки пропишем в студии. Этот вариант в моем понимании устройства спектакля был самым органичным». Замысел с живым звуком уступил место другому решению — не компромиссу, а более точному попаданию в образ. В спектакле вообще нет ничего случайного.
Розовый цвет как язык повествования
Музыкальная ткань — не единственное, что делает спектакль узнаваемым. Не меньше о героинях говорит визуальный язык и в первую очередь цвет. Структура цветового решения (розовый и белый) родилась спонтанно. «Все вышло случайно. Я много наблюдаю, немного фотографирую. В какой-то момент у меня накопилась папка с референсами — тем, что вдохновляет. Тогда меня интуитивно привлекали серебристо-белоснежные оттенки. Хотелось передать ощущение заснеженного дома, но дома непростого. Вспомнила про дом куклы Барби и подумала: а почему бы не попробовать?» — делится Ольга. Так родился образ стильного пространства и настоящей визуальной феерии.
Помимо цвета, уникальность спектаклю придают детали: в «Восьми любящих женщинах» дьявол — в прическах. Здесь работает простое правило: замысловатые укладки — неотъемлемая часть образа персонажа. Все они нестандартные, эффектные, самобытные. «Создательница всех образов — гример Евфросиния Ефимова. Она делала парики два месяца: собирала, искала, красила — колдовала. И создала уникальные укладки — непохожие, работающие, — стопроцентное попадание», — рассказывает Ольга.
При внимательном рассмотрении причесок возникает вопрос: как распределяется цвет? Почему кто-то блондинка, а у кого-то волосы розовые? Принцип оказался не таким простым, как может показаться. «Присмотритесь: у всех, кто родня Марселю, хозяину дома, — розовые волосы. Две дочери, сестра. Значит, и сам Марсель был розововолосым. Мы нашли этот генетический код», — подчеркивает исполнительница роли служанки Луизы Олеся Левина.
Прическу поддерживает и стиль костюма. Все героини гармонично взаимодействуют, но каждая — в своем оттенке, своем амплуа и в совершенно ином облике. «Костюм отражает характер. Вплоть до силуэта: узкая юбка-карандаш или колокол — это уже другая героиня. Каждая деталь учитывалась. Кому-то для танцев нужно удобство — и это тоже часть образа. Поэтому костюмы мы долго обсуждали, примеряли, отшивали. Это отчасти сотворчество», — рассказывает режиссер.
И сотворчество распространяется не только на статику, но и на движение. Танцев в спектакле много — пластика здесь становится еще одним языком, на котором героини говорят со зрителем. Хореография создавалась под музыкальный номер и поворотный сюжетный ход, но с учетом пожеланий и физических возможностей каждой артистки. Самый завораживающий и магнетический танец у Пьеретты (Надежда Бодрова) — он поражает красотой движений, грацией и эффектностью. В нем сходятся и костюм, и свет, и музыка — все то, что делает спектакль цельным высказыванием.
Восемь характеров, восемь масок
Цвет и звук создают настроение, но есть то, что невозможно записать ни в партитуру, ни в схему, — и именно это определяет, получится спектакль или нет. Иногда кажется, что роли распределились сами собой, что актрисы идеально попали в образы. На самом деле за этим стоит точный расчет и режиссерское чутье, которое у Ольги Терехун явно есть.
«Тут был тоталитаризм с моей стороны, — смеется она. — Я отталкивалась от того, как вокальный материал ложится на голос. Важно было понять, кому какая песня подходит, как она зазвучит в том или ином тембре. От этого шло все остальное: и распределение ролей, и подбор произведений. Плюс фактура, конечно».
Голос, пластика, темперамент — это определяло, кому какая героиня достанется. И в результате каждая женщина на сцене — определенный типаж, который постепенно трансформируется. Габи — безупречная хозяйка, чья элегантность становится броней. Шанель — мнимая наивность. Огюстина — строгость как защита от собственных желаний. Бабушка — ирония над властью и доминированием. Дочери — поколение, которое не хочет повторять ошибок, но повторяет. И вот что важно: героини раскрываются не только с парадной стороны: в какой-то момент проступает и теневая, потаенная часть личности, которую они прятали, может быть, и от самих себя. Все надуманное слетает постепенно — как шелуха. И вскоре на сцене остаются живые женщины, которые больше не могут притворяться. Именно за этим превращением и наблюдает зал.
Что остается после
По всему ходу постановки, до самого занавеса, зрителя сопровождают отсылки и скрытые смыслы — те самые детали, которые замечаешь не сразу, а потом не можешь развидеть. Они спрятаны в прическах, в цвете, в случайных репликах, в телевизоре, который шепчет в углу сцены. И в этом — особое удовольствие: спектакль сложнее, чем кажется. За яркой комедийной формой, фанком и задором прячется разговор о женщинах, семье, о том, что каждая скрывает. Это постановка о женщинах, которые любили, а может быть, пытались любить…
«Мне важно, чтобы история попала в сердце, — отмечает Ольга Терехун. — Даже когда зал молчит, видно, что зритель вовлечен. Для артистов это важнее любых слов».
«Восемь любящих женщин» — спектакль, который не требует от зрителя предварительной подготовки, но и не оставляет равнодушным. Его можно смотреть в одиночку, но, кажется, он задуман для встречи подруг, когда важно, чтобы вечер запомнился. Фанк, снег, розовый цвет работают на одно: чтобы зрители вернулись домой с историей, которую захочется рассказать.
Билеты на «Восемь любящих женщин» и другие постановки Театра Стаса Намина удобно оформить в сервисе «Мосбилет».
Новый театральный сезон с «Мосбилетом»
Узнавайте о спектаклях, концертах, выставках и других интересных мероприятиях в официальных каналах «Мосбилета» в «Максе» и «Телеграме».