Театр имени Пушкина: узнаем вместе с «Мосбилетом», как движение становится высказыванием

Может ли спектакль обойтись без слов? Что берет на себя танец, когда актер умолкает? Как режиссер и хореограф создают то, что зритель почувствует каждой клеткой? И кто он — человек, придумавший пластику для «Оперы нищих», «Макбета», «Аленького цветочка» и «Красавца-мужчины» в Театре имени А.С. Пушкина? Актер и хореограф Никита Пирожков рассказал, как движение ведет сюжет, и назвал постановки, которые стоит увидеть в этом сезоне, чтобы заново открыть для себя пластику.

Слово кончается — начинается движение

В драматическом театре хореография долго оставалась на втором плане: ею открывали сцену, заполняли паузы, переводили действие из одного состояния в другое. Театр имени А.С. Пушкина — из тех, где к движению относятся иначе. Тон задал хореограф Сергей Землянский: в спектаклях «Дама с камелиями», «Материнское поле» и «Жанна д’Арк» артисты отказываются от текста — и движение рассказывает о трагедии, войне или утрате громче, чем слова. Эту линию продолжает Никита Пирожков, но по-своему: слово остается, а пластика подхватывает его и ведет дальше. Зритель слышит реплики — и одновременно читает тело. Но как этого добиваются в спектакле?

Настроение как отправная точка

Всегда интересно, как хореограф и режиссер работают над постановкой. Чем вдохновляться, когда есть только идея и ещe сырой материал? С чего начинается пластика спектакля?

«С прочтения материала и разговора с режиссером, — отмечает хореограф. — Если “Преступление и наказание” ставится достоверно, в исторических костюмах, — изучаешь эпоху, танцы того времени, настроение. Настроение при чтении часто диктует способ существования».

Это важный момент: движение не придумывают в отрыве от пьесы — его выводят из нее. К примеру, если режиссер переносит историю в 2026 год, то нужно искать сопряжение сегодняшней пластической выразительности с темой произведения. Танец может быть историческим, а природа движения артиста — современной. И здесь начинается самое сложное: как сохранить свою интонацию и не вступить в спор с замыслом?

«Я не хореограф по образованию, я актер, — отмечает Никита Пирожков. — Но много лет танцевал и люблю исследовать телесность. Поэтому мне важно не проявлять себя, а разгадать замысел режиссера — помочь артистам соединить внутреннее движение роли с внешней выразительностью. Все строится на диалоге. Бывает, я предлагаю пластическое решение, а режиссер говорит: “Артисту это не нужно, он сам справится”. Тогда я даю свободу и не настаиваю. Но спор имеет смысл, когда идет процесс поиска: “А давайте попробуем еще так”. Если в пробе есть потенциал — можно настоять. Если нет — не продолжать. Замысел первичен, пластика вторит ему».

Каждый артист — отдельная вселенная

Если режиссер и хореограф задают вектор, а артисты идею воплощают — как строится вся работа в совокупности? Никита Пирожков подчеркивает, что к каждому актеру нужен особый подход: «В театре танец — это всегда индивидуальная история. Один артист сам чувствует материал и предлагает интересную пластику — остается корректировать. Другому нужна долгая работа над телом или упрощение рисунка, чтобы он “докрасил” его своим существованием».

Хорошим хореографом не стать без эмоционального интеллекта: нужно понять, что артисту легко, а что тяжело, сколько у него сил и желания. Считывать иногда даже то, что человек не говорит, — какая энергия и какой посыл от него исходят во время работы. Если артист закрывается, не может выйти за рамки у себя в голове, биться в закрытую дверь бессмысленно. Иногда нужно дать артисту больше свободы, чтобы он почувствовал, что обворожителен на сцене, — и таким образом подтолкнуть его фантазию. Но что мешает покинуть пределы привычного амплуа?

«Есть ошибочное мнение о том, какой я, — размышляет Никита Пирожков. — Этим мы все страдаем: мне кажется, что я такой и должен двигаться именно так, а роль и задача режиссера предлагают новый способ существования. Если я думаю, что мне он не подходит, то каши мы не сварим. Но тем самым я отказываю себе в возможности развиваться, расширить амплуа, может быть даже открыть новые двери в профессии. Поэтому хочется пожелать всем, и себе в том числе, доверять режиссеру и не бояться пускаться в неизведанные плавания вместе с хореографом».

Еще один совет — периодически заниматься танцем в разных направлениях и у разных педагогов, чтобы чувствовать свое тело и уметь им управлять.

Как создается настроение в постановке?

«Допустим, у артиста монолог о предательстве, — объясняет Никита Пирожков. — Режиссер не хочет, чтобы он просто стоял. Тогда возможны бытовые движения, которые выдают скрытое волнение, — их должно быть много, но они должны быть скупыми. Пластический рисунок помогает артисту переживать эмоцию, которую испытывает герой».

Баланс между словом и движением находят на репетиции. Сначала пластических вариантов много: артист еще не прошел дистанцию роли — условную меру отстраненности актера от персонажа. К прогонам, когда появляется арка (как персонаж меняется по ходу сюжета), становится ясно, где проявление должно быть ярким, а где — скупым. Тогда рисунок либо упрощается, либо усложняется в зависимости от драматургии, артиста и конкретной сцены.

Здесь работает контрапункт: когда человек говорит одно, а тело выдает его истинные переживания. Так мы видим разные настроения главных героев в постановке «Слуга двух господ», где эмоции переданы через пластику. Персонажи произносят одно, а выразительные движения, яркие костюмы и танцы порой меняют смысл сказанного или дополняют его.

Особенно ярко заметен контрапункт в премьерной «Опере нищих» с Максимом Матвеевым. Никита Пирожков поясняет: «Мне было интересно подсветить острую, сатирическую тему простыми, условными движениями. Танцев в спектакле нет, но работает контрапункт: персонажи говорят значительно, а двигаются под “Танец маленьких утят”. Эта нарочитая простота в сопряжении с серьезными темами и создает парадоксальный эффект».

При работе над постановкой Никита Пирожков не только пробовал разные пластические решения, но и нашел личное откровение и ценность в проекте: «Я работал как хореограф с Евгением Писаревым, моим мастером из Школы-студии МХАТ. Впервые мы были не режиссер и актер, а режиссер и хореограф. Этот переход в новое качество и сотворчество с командой для меня очень ценны. Думаю, это чувствуется в спектакле. Приходите и убедитесь в этом лично».

Что отличает талантливого танцовщика

От премьер переходим к вечным вопросам: есть ли формула успеха в танцах? И как танцоры становятся выдающимися? Что отличает артиста, на которого хочется смотреть до бесконечности?

«Когда я смотрю танец как зритель, — говорит Никита Пирожков, — меня привлекает соединение телесной и эмоциональной выразительности, понимание, какое ты делаешь движение. Всегда видно, когда артист просто исполняет и когда существует в постановке. Я и сам стремлюсь уйти от прямого выполнения задач к присвоению пластики».

Через пластику артист вступает в личный невербальный диалог со зрителем, который пришел именно сегодня. Если этот обмен энергией и импульсом происходит, зритель чувствует настроение с первой секунды. Именно так происходит во время спектакля «Барабаны в ночи», где танец передает восторг, страх и ужас, позволяя сопереживать персонажам ярчайшего немецкого драматурга Бертольта Брехта.

Спектакли, где движение ведет за собой

Но какие постановки сам хореограф считает важными для своего пути? Отвечая на этот вопрос, Никита Пирожков называет три работы, где танец становится частью сюжета и способом разговора со зрителем:

«“Красавец-мужчина” Данила Чащина — мой первый опыт как хореографа. Пьеса Александра Островского перенесена в современность, и мне было интересно найти в этом ключе несовременную пластическую выразительность — получилось объемно.

“Аленький цветочек” — детская сказка, русская музыка. Народным танцем я профессионально не занимался. Было интересно пофантазировать в жанре оммажа русскому народному танцу вместе с артистами.

“Макбет. Кабаре” — полностью моя работа как режиссера и хореографа. Артисты произносят стихотворный текст Уильяма Шекспира, и в процессе репетиций я исследовал, как можно соотнести эту драматургию с движением: где-то разъединить, а где-то сплести так, чтобы шва между пластикой и действием не осталось».

Эти постановки — то, с чего стоит начать, чтобы открыть для себя пластику заново.

Что смотреть в этом сезоне?

«Однозначно советую “Материнское поле” Сергея Землянского по повести Чингиза Айтматова, — делится Никита Пирожков. — Это пластический спектакль без текста. Когда я смотрел, мне казалось, что со мной разговаривают музыкой и движением, делятся сокровенными мыслями и страшными переживаниями. В качестве выразительных средств артисты могут использовать только тело и энергию — и это работает очень сильно. И конечно, особого зрительского внимания стоит премьера “Оперы нищих”.

Никита Пирожков уверен: чтобы движение стало высказыванием, нужно довериться режиссеру и не бояться искать новую пластику. Эти слова — ключ ко всему, что происходит на сцене Театра имени А.С. Пушкина. Приходите и убедитесь сами — билеты на спектакли театра можно приобрести в сервисе «Мосбилет».

Новый театральный сезон с «Мосбилетом»

Ищите идеи, куда сходить в Москве, и следите за интересными мероприятиями в каналах «Мосбилета» в «Максе» и «Телеграме».