Неглинка, «Крым» и птичий рынок: история Трубной площади

До строительства стен Белого города в конце XVI века нынешняя Трубная площадь представляла собой низину с текущей по ней рекой Неглинкой, заливными лугами, окружёнными с северной стороны коренными лесами, а с южной — городской застройкой, состоящей главным образом из церквей.

После постройки стен на этом месте выросла глухая башня, у подножия которой возник рынок, получивший вскоре название «Лубяной торг»: там торговали деревом, а осенью ещё и сеном. С северной стороны вместо лесов появился новый район — Скородом, названный чуть позже Земляным городом.

У трубы

Неизменной оставалась лишь река, которая текла из района нынешней Марьиной Рощи. На Трубной площади она образовывала обмелевший к концу XVIII века Верхний Неглиненский пруд, бежала дальше в сторону Кремля, огибала его с северной стороны и впадала в Москву-реку.

Собственно, Неглинной Трубная площадь и обязана своим названием. Мнения расходятся, почему же именно труба. В последнее время чаще всего говорится о том, что по ней река текла через стену Белого города. Но вот Иван Кондратьев, издавший в 1893 году книгу «Седая старина Москвы», предлагал более правдоподобную версию: «Одним из важнейших мостов через Неглинную, помимо Кузнецкого, был мост на нынешней Трубной площади. Он был построен в самую глубокую старину, деревянный, на высоких сваях, причём для течения воды под мостом была проложена огромная деревянная труба, почему и местность получила название Трубы»[1].

Причём название это настолько стало общеупотребительным, что дало имя одному из здешних храмов — церкви Сергия Чудотворца, что на Трубе. Да и в официальных документах местность часто именовалась именно так.

Именно на Трубе, которая летом порой представляла собой непроходимое болото, зимой устраивались масленичные катальные горы и организовывались кулачные бои, без которых в Москве не обходился ни один зимний праздник.

В начале XIX века произошло два очень важных события в истории не только Трубной площади, но и всей Москвы. После 1812 года Неглинную, куда «москвичи старого времени имели обыкновение сваливать всякую дрянь»[2], было решено заключить в трубу и сверху засыпать. В 1823 году прозвучало предложение о продлении бульваров и, соответственно, о замощении площади.

13 июня 1824 года состоялась переторжка, победителями которой стали крестьяне Терентий Андреев и Алексей Колмогоров, которым и предстояло планировать площадь. Досыпать необходимо было около одного метра земли. Для этого требовалось привезти почти 250 кубических сажен (примерно 2,5 тысячи кубических метров) земли.

В первое лето было доставили 125 кубических сажен, причём землю брали со дна Неглинной — наносную, песчаную, с илом. После осадки грунта были досыпаны оставшиеся 125 кубических сажен, и площадь была выровнена.

От разливов и наводнений, правда, это не спасало. Даже в XX веке, хотя работы по очистке и улучшению русла Неглинной периодически всё же проходили, Трубная площадь не раз оказывалась под водой. Было это и в 1960 году, и в 1973-м, и в 1974-м. Именно последнее наводнение стало, можно сказать, последней каплей, и уже на следующий год работы по прокладке нового коллектора пропускной способностью 66,5 кубического метра воды в секунды были завершены.

Новая жизнь

После заключения реки в коллектор и замощения площади это место начали обустраивать. Здесь был сооружен бассейн Мытищинского водопровода, к которому подключили фонтан, получавший ранее воду из ключей у Рождественского монастыря. В 1840-х годах на Трубу — в самое начало тогда ещё Большого Трубного бульвара — переехал цветочный рынок. До 1824 года он размещался на Красной площади, около Кремлёвской стены, а потом перебрался на Театральную площадь.

В 1851 году Иван Зеленецкий писал: «И теперь уже по вечерам можно видеть множество здесь народу и экипажи около бассейна, в которых приехали погулять по цветнику, когда цветник ещё не приведён в порядок, когда на Трубном бульваре нет ни кофейной, где можно получать чай, кофе и прохладительные напитки, ни музыки; но что же сказать тогда, когда всё это устроится и цветник примет настоящий вид»[3].

Конка, борзые и птичий рынок

В те же годы, но уже с Охотного Ряда, на Трубную переехал птичий рынок, на котором продавали птиц, собак и других мелких животных. Каждое воскресенье со всех концов Москвы съезжались голубятники с голубями и птицеловы, предлагавшие приобрести попавших к ним в силки птиц, любители собак и аквариумных рыбок. О нём живописали и Антон Чехов, и Владимир Гиляровский: «Охотники и любители птиц наполняли площадь, где стояли корзины с курами, голубями, индюками, гусями. На подставках висели клетки со всевозможными певчими птицами. Тут же продавались корм для птиц, рыболовные принадлежности, удочки, аквариумы с дешёвыми золотыми рыбками и всех пород голуби. Большой угол занимал собачий рынок. Каких-каких собак здесь не было! И борзые, и хортые, и псовые, и гончары всех сортов, и доги, и бульдоги, и всякая мохнатая и голая мелкота за пазухами у продавцов»[4].

В 1872 году по Трубной площади прошла первая линия конно-железной дороги. Это привлекало на площадь зевак, которые сидели на чугунных тумбах и поджидали конку. Посмотреть и правда было на что. Если от Петровских ворот небольшой вагончик волокли две лошади, то для подъёма по Рождественскому бульвару к ним добавляли ещё двух, а то и четырёх. На каждую из них садился мальчик-форейтор, и под гиканье пацанов и бесконечный перезвон кучера вагон с разгону взбирался в горку. Не дай бог, на пути окажется замешкавшийся пешеход, — экипажу порой приходилось сползать медленно обратно, чтобы попытаться вновь одолеть подъём.

В 1895 году конка уступила место трамваю, а на Трубной вскоре был построен вокзал — пересадочный пункт. Однако переход на электротягу ситуацию не изменил. Площадь оставалась крайне сложным участком. Вагоновожатый ехавшего со Сретенки трамвая был обязан удостовериться, что остановка на Трубной уже пуста и рельсы свободны. 24 ноября 1915 года на площади произошла авария. Трамвай с неисправными тормозами скатился по Сретенскому бульвару и врезался в трамвай, стоящий на Трубной. Пострадали 17 человек, четверо из них — тяжело.

К этому моменту кровь на Трубной лилась уже не раз. В 1905 году на площади было одно из самых жестоких декабрьских столкновений. Революционная пора 1917-го также не обошла Трубу стороной. 12 ноября, к примеру, на птичьем рынке продавали оружие. В какой-то момент торговцы устроили перестрелку с милицией: один человек погиб, один был тяжело ранен. Птичьему рынку, кстати, жить оставалось уже недолго. Первый раз торговать на Трубной запретили в 1921 году, а в ноябре 1924-го его, вместе с цветочным, выгнали оттуда окончательно.

Одной из самых кровавых страниц истории Трубной площади было, конечно, прощание советского народа с Иосифом Сталиным. 6 марта 1953 года здесь возникла жуткая давка, унёсшая, по разным оценкам, от нескольких сотен до пары тысяч жизней. Об этом писал в своих воспоминаниях Евгений Евтушенко, а Герман Плисецкий — в поэме «Труба»:

«Вперёд, вперёд, свободные рабы,
достойные Ходынки и Трубы!
Там, впереди, проходы перекрыты.
Давитесь, разевайте рты, как рыбы.
Вперёд, вперёд, истории творцы!
Вам мостовых достанутся торцы,
Хруст рёбер и чугунная ограда,
И топот обезумевшего стада,
И грязь, и кровь в углах бескровных губ.
Вы обойдётесь без высоких труб»[5].

«Адъ» в «Крыму»

Отдельной страницей истории Трубы стала ночная жизнь Трубной площади, бесшабашная и чрезвычайно колоритная. Недаром легендарный Владимир Гиляровским с таким упоением рассказывал об этих местах. Трущобы, притоны, постоялые дворы, кабаки, причём самые дешёвые, — вот чем славилась Труба и её окрестности. Приличному человеку появляться здесь было небезопасно.

Самым известным местом был, конечно, «Крым». Гостиница, трактир, постоялый двор — как только его ни называли — состоял из трёх этажей и подвала, носившего название «Адъ». Там-то и происходило самое интересное.

«Посещать это заведение было крайне опасно; ни один посетитель не выходил оттуда, не быв обокраден, обыгран в карты или просто ограблен или избит… Из Ада было устроено несколько тёмных выходов внутрь двора; в этих узких коридорах, в различных местах и на различной высоте были устроены деревянные перекладины, ниже человеческого роста, и врыты столбы таким образом, что попавший в этот притон, спасаясь бегством от мошенников, неминуемо натыкался на устроенные преграды, ударялся об них и ошеломлённый падал в руки преследовавших его»[6].

В «Аду» размещалось две харчевни, одна из которых состояла из четырёх комнат и 14 отдельных номеров, куда посетители приходили с публичными женщинами. На первом, втором и третьем этажах «Крыма» также размещались номера, которые, помимо помесячной аренды, сдавались временно для любовных свиданий.

«Подвальный этаж служит скопищем народа нетрезвого, развратного и порочного; туда собираются развратные женщины и служат приманкой для неопытных мужчин; время там проходит в пьянстве, неприличных танцах, открытом разврате и т.д., — пишет московскому генерал-губернатору один из городских чиновников. — Там происходят различные сделки и стачки между мошенниками, которыми воровства производятся даже в самом заведении»[7].

После этого донесения в 1866 году «Крым» был ликвидирован. Вместо него появился «Русский трактир», а подвальный этаж был превращён в складские помещения. В 1981 году не стало и самого здания.

[1] Кондратьев И. Седая старина Москвы. М., 1893. С. 427.

[2] Там же.

[3] Зеленецкий И. История Красной площади. М., 1851. С. 136–137.

[4] Гиляровский В. Москва и москвичи. СПб.: Азбука, 2006. С. 291.

[5] Грани. № 65. Франкфурт-на-Майне, 1967. С. 6

[6] Кузнецов М. Проституция и сифилис в России: историко-статистические исследования. СПб.: Типография В.С. Балашёва, 1871. С. 244.

[7] Там же. С. 246